Книга Хулиган. Его тихоня, страница 270 – Эла Герс

Но я просто растратил ее впустую. Кажется, я был безнадежен.

В этот момент в палату вошла медсестра. Увидев, что я очнулся, она позвала врача и выпроводила Ксюшу из палаты. Ксюша не хотела оставлять меня, но врач заверил ее, что это не займет много времени, и она все-таки вышла.

Врач и медсестры начали меня осматривать, но я не замечал ни их самих, ни их манипуляций. Они собирались делать все то же самое и говорить все то же самое, что и во все предыдущие разы.

Психиатр диагностировал у меня посттравматическое стрессовое расстройство, когда я не мог спокойно спать по ночам, крича и плача по матери. После похорон мамы я некоторое время жил у бабушки, которая заставила меня пройти курс терапии.

Поначалу я не понимал, что это было такое.

Было ли то, что я испытывал, — болью и опустошением?

Может, я был болен? Или я умирал?

Мне нравилась мысль о смерти. Потому что в этом случае я мог бы воссоединиться с мамой. Но врачам эта идея не нравилась. Поэтому они говорили со мной. Много говорили. Пытались заставить меня рассказать о своих чувствах. Пытались заставить меня открыться. Как будто они могли понять меня. Как будто они могли понять, каково это.

Они смогли лишь приглушить мою боль. Но не заставить ее полностью исчезнуть. Они не могли меня вылечить.

Они не могли избавить меня от кошмаров. Они не могли остановить навязчивые воспоминания. И чем больше они пытались, тем глубже я погружался в отчаяние и разрушение.

Бабушке надоело заботиться обо мне, поэтому, когда кое-кто ей предложил отдать меня, она с радостью отказалась от опеки. Этот кое-кто забрал меня от всей этой бесполезной чепухи. Но этот кое-кто и также сделал мне хуже, разрушив меня до основания…

Когда наступил обед, приперлись мои друзья. Благо они не прибежали ко мне в слезах. Но они были безумно громкими и раздражающими. Зато я был благодарен им за то, что они не спрашивали меня, что случилось. Они просто вели себя так, будто ничего не произошло.

Я ненадолго уснул, а когда проснулся, то увидел, что Даня пытался очаровать медсестру приятной беседой, Череп ковырялся в аппаратах рядом с моей кроватью, а Влад просто сидел на диване и играл в свою приставку.

Ксюша засуетилась надо мной, когда увидела, что я проснулся. А когда она заметила, как Череп начал возиться с аппаратом искусственной вентиляции легких, то набросилась на него. Череп выглядел ошеломленным и даже отступил от нее на шаг, подняв руки вверх. Она никогда не разговаривала с ним громче, чем шепотом, и то, что она сейчас повысила голос, ошеломило нас всех.

Ей было тяжело. Я это видел. Она пыталась быть сильной ради меня, но я видел, что она была на пределе.

Я сделал это с ней. Я взвалил на нее свою ношу. Свою боль. Свое горе.

И теперь она была готова на все, чтобы спасти меня от самого себя.

Даже если это истощит все ее силы.

*****

Я шумно втянул воздух, открыв глаза. В тот же миг, когда я это сделал, в глаза ударил свет и я сорвал с лица маску.

Блять. Еще один кошмар.

Дрожа всем телом, я потянулся за стаканом воды, стоявшим на прикроватной тумбе. Чужая рука добралась до него быстрее меня и я поднял глаза. Мой отец стоял рядом с кроватью и держал в руках стакан воды. Он наклонился, чтобы помочь мне сесть и протянул стакан. Мои руки дрожали, пока я жадно глотал воду.