Книга Хулиган. Его тихоня, страница 268 – Эла Герс

Я напряглась и уставилась на него. А затем рвано втянула воздух и прислонилась головой к окну.

Дыхание сбилось и по лицу пуще прежнего потекли слезы.

— Не плачь, Ксюша, — пробормотал Сергей Владимирович. — Леша не нравится, когда ты плачешь.

— Откуда вы знаете? — всхлипнула я.

— Потому что он мой сын, — ответил он и я повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он смотрел на дорогу с каким-то отрешенным выражением лица. — Мне никогда не нравилось, когда Маша плакала. Уверен, ему это тоже не нравилось.

— Вы бросили его, — сказала я ему обвиняющим тоном. — Вы бросили их.

Он выдохнул, и я увидела, как мука исказила его черты.

— И я всегда буду жалеть об этом, каждую секунду своей жизни.

Я прикусила губу и посмотрела на свои руки, покоящиеся на коленях.

— Как вы узнали, что Лешу у меня? — спросила я.

— Мы вместе ужинали и я сказала кое-что, что… расстроило его. Леша стремительно уехал, а я поехал за ним и понял, что он отправился к тебе. Я не стал входить, думал, что он успокоится, решил подождать его снаружи. А потом услышал твой плач.

— Вы должна перестать его расстраивать, — отозвалась я нахмурившись.

— Я не знаю, как с ним справиться, — проворчал он. — Когда я уезжал, он был милым, веселым, любящим ребенком, который был высокого мнения обо мне. А когда я вернулся, он уже был озлобленным подростком, ненавидящим меня всем своим сердцем. Я не знал и до сих пор не знаю, что делать, чтобы он принял меня обратно. Я все время все порчу. Кажется, я всегда говорю что-то не то, когда дело касается его.

— Вы сказали Леше, что это он виноват в смерти вашей жены? — резко спросила я.

Мой гнев подкрепил мою храбрость и я вспомнила, что Леша сказал мне перед тем, как потерял сознание.

Сергей Владимирович посмотрел на меня с неприкрытым удивлением.

— Что?

— Вы сказали своему сыну, что это он виноват в смерти вашей жены? — спросила я, сузив глаза.

Он пристально посмотрел на меня, а потом сказал:

— Я никогда не говорил ему этого. Я никогда не винил его. Он был всего лишь ребенком.

— Но он сказал…

Его вдруг осенило и я вздрогнула от ужасного выражения, появившегося на его лице. Он перевел взгляд на дорогу, сжимая руль так сильно, что костяшки пальцев почти побелели. Его челюсти сжались, а на щеке задергался мускул.

— Должно быть, это был мой брат, — резко ответил он. Затем он издал низкий, рычащий звук, выплескивая свой гнев. — Должно быть, это был он!

Мой временный прилив храбрости покинул меня и я поджала губы. Атмосфера в машине стала напряженной и в ней мы закончили наш путь.

Высадив меня у моего дома, Сергей Владимирович сказал, что мы увидимся завтра в больнице, чтобы навестить Лешу. Затем он уехал, а я стала подниматься в квартиру, с нарастающим внутри гневом на этого незнакомому мне дядю Леши.

Была и его вина в том, что Леша так страдал.

Я открыла дверь в квартиру и едва успела переступить порог, как столкнулась с громадной фигурой отца. Я попятилась назад и остановилась, увидев гнев на его лице.

— Где ты была?! — прорычал он.

Я молча наблюдала, как в коридор вышла мама, со смесью гнева и беспокойства на лице.

— Ты оставила квартиру открытой! Ты оставила свой телефон! — продолжил папа, повышая голос с каждым словом. — Ты оставила свою сумку! Ты хоть представляешь, как мы волновались?! И ты вышла на улицу в такой одежде?!