Книга Хулиган. Его тихоня, страница 269 – Эла Герс

— Леша в больнице, — пробормотала я в свое оправдание.

Папа захлопнул рот и гнев улетучился мигом с его лица.

— Что?

— Леша в больнице, — повторила я.

И тут же разрыдалась.

32.3. Тяжесть прощения

POV Леша

— Это ты виноват!

Я почувствовал, как скула рассеклась, когда дядя ударил меня кулаком по лицу.

— Это ты виноват в том, что она умерла! — прорычал он и снова ударил меня.

Я рухнул на пол и почувствовал, как дядя дважды ударил меня ногой по спине.

— Это был мой шанс! Это был мой шанс наконец-то быть с ней! Я наконец-то избавился от своего проклятого брата, но ты, мать твою, — еще один удар обрушился на меня, разлив во рту неприятный металлический привкус, — ты, никчемный ублюдок, позволил ей умереть!

— Хватит! — взмолился я сквозь алую дымку боли. — Пожалуйста, хватит!

Меня снова ударили по лицу, потом еще один удар обрушился на мой живот.

— Папа, прекрати!

Побои прекратились. Меня дернули за волосы, заставив подняться на ноги, и я вздрогнул, когда искаженное ненавистью лицо дяди приблизилось к моему.

— Как… как ты меня назвал? — спросил он.

— Я… я слышал… — всхлипнул я. — Что… что папа ушел, потому что ты — мой настоящий папа.

Он зло засмеялся, и от этого звука у меня застыла кровь в жилах. Затем дядя ударил меня коленом в живот и снова повалил на пол, злобно прорычав:

— Я, блять, солгал!

*****

Я распахнул глаза и судорожно втянул воздух. Мои глаза лихорадочно забегали по сторонам. Когда я увидел, что находился не в подвале своего дяди, а в больничной палате, то расслабился и откинул голову обратно на подушку.

Блять.

Я глубоко вдохнул через кислородную маску на лице.

Бля-я-ять…

Я крепко зажмурился и сделал еще один вдох.

Я снова был в больнице. Должно быть, у меня случился еще один приступ. И, видимо, серьезный, раз я остался здесь.

Уставившись в потолок, я стал перебирать воспоминания. Я уже собирался поднять руку, чтобы снять маску, но с запозданием осознал, что ее окутывало тепло. Я повернул голову и увидел Ксюшу, спящую у моей кровати и накрывшую мою руку своей.

Мои глаза расширились.

Что она здесь делает?

А затем я вспомнил.

Я пришел к ней домой, рассказал об изнасиловании моей матери, а потом у меня случился приступ и я упал в обморок прямо в ее прихожей.

Блять, я, должно быть, сильно напугал ее.

Она начала шевелиться и я наблюдал, как она медленно пробуждалась и поднимала голову. Она сонно моргнула и зевнула. А встретившись со мной взглядом, она импульсивно улыбнулась с моментально нахлынувшими на глаза слезами.

— Привет, — хрипло пробормотал я из-под маски.

— Привет, — тихо сказала она, счастливо улыбнувшись.

— Как долго я здесь?

— Уже два дня.

Ее губы задрожали и она прикусила нижнюю губу. Она пыталась сдержать слезы и как же больно мне было видеть это.

— Прости, что тебе пришлось это увидеть, — пробормотал я.

— Не думай об этом, Леш, — она сжала мою руку. — Просто поправляйся, хорошо?

Я хотел попытаться ради нее.

Я смотрел, как она вытирала слезы, которые не могла сдержать, и слушал, как она тихо всхлипывала. Она наклонилась, чтобы поцеловать меня, но потом отстранилась улыбнувшись.

К черту все, я хотел попробовать еще раз ради нее.

Она подарила мне счастье. Она заставила меня снова научиться улыбаться. Снова смеяться. Чувствовать.

Она дала мне надежду.