Книга Племянница из провинции, страница 33 – Дина Зарубина

— Ты насмехаешься надо мной, Мирсуфа? – свел брови султан.

— Да простит меня всемилостивейший повелитель! – Везирь легко и привычно опустился на колени, коснулся лбом пола. – Сведения верные.

— Моя дочь должна узнать об этом немедленно!

Наверное, она могущественная магичка. Колдовство не угодно богам, но любой дар можно пустить на пользу. Если похитить, сломать, заставить приять веру отцов, то пусть живет. Он не зверь, он просвещенный государь. Если принц к ней привязан, а он несомненно, привязан, раз женился, то им можно будет управлять и через нее. Займет место второй жены или наложницы. Ее дар может пригодиться Эллибель. Пусть служит ей. Одной женщине можно возразить, двум – практически невозможно. Ну, а если она окажется слишком упрямой, принц очень быстро овдовеет. Тогда планы придется лишь отложить на время траура.

Нет, ну как же некстати принц женился! Но султан верил в свою дочь. И не сомневался в прикормленных членах Совета. Верность родине? Не говорите глупостей, где больше платят, там и родина. Они проголосуют за его красавицу, иначе и быть не может. Она рождена править, как иные рождаются пресмыкаться. Боги не сотворили людей равными, но каждому отвели его место.

Голуби, несущие волю султана, полетели в разные стороны.

* * *

Столичный главпочтамт поражал помпезностью мощных квадратных колонн и высотой дверей. На вскидку, пятиметровых. Величественная лестница с вазонами, полными цветов, будто спрашивала посетителя, а так уж ли ему сюда нужно, чтоб топтать розовый шлифованный гранит и отнимать время у занятых людей?

Я даже немного растерялась, но все же вошла. Сияющие гроздья матовых шаров свешивались с расписного потолка, блеск мрамора и стекла ослепил меня на миг. Важные служащие сидели за барьером и улыбались нарядным дамам и солидным кавалерам.

— Эй, почтарка! Тебе со служебного надо было! С торца дверь! – Остановил меня толстый представительный швейцар. – Новенькая? Да ладно, иди, пропущу.

Он поманил меня за собой и открыл неприметную дверь между киоском открыток и длинным диваном лилового бархата.

Я очутилась в узком темном коридоре, слабо освещенном светом из распахнутых по обе стороны дверей. Везде кипела работа, царила деловая суета: мешки выносили и заносили, письма сортировали, молодцеватые рослые парни-почтальоны выходили и уходили.

— Мне к дежурному магу! – тронула я за локоть выходящего почтальона с набитой сумкой.

— Третий этаж, кабинет пятнадцать, – бросил он без всякого интереса, мельком взглянув на меня.

Узкая лестница была заставлена ящиками и коробками. Подобрав юбку и полавировав между посылками, я поднялась на третий этаж. Дверь оказалась распахнута. Видимо, тут вообще никто никогда не закрывал дверей. Первыми мне бросились в глаза щегольские сапоги на каблуках, лежащие на исцарапанной столешнице.

В сапоги были заправлены черные брюки, в брюки – белая рубашка. Больше я ничего не видела, потому что владелец сапог, брюк и рубашки сладко спал, прикрытый газетой.

Я потопталась у двери, покашляла и даже постучала, но сон дежурного мага был крепок и из-за такой ерунды прерываться не спешил. Зато меня привлек в газете раздел объявлений, он как раз оказался ближе всего ко мне. Среди разноцветных, в мигающих рамочках кудрявых объявлений о помолвках и свадьбах выделялось одно, короткое и строгое. Д. М. Стаприт сообщает о бракосочетании с доньей Э. Нейл, которое состоится третьего сентября в десять утра в часовне Витфлейн.