Книга Племянница из провинции, страница 31 – Дина Зарубина

— Аминуэйс, магистру М. Мар Маюка, – разборчиво подписала на конверте. Ничего сложного в фулирском нет, язык крайне простой, там нет падежей, нет родов, нет временных конструкций. Просто очень заковыристые буквы, каждая, как маленький рисунок. Но они мне нравились, и как-то очень легко запоминались. Не скажу, что была таким уж знатоком, но для имен иностранцев существовала слоговая азбука, и уж ее-то нам преподавали в монастыре, с базовыми оборотами. Как-никак ближайшие соседи через реку. Пятьдесят шесть букв, это даже не самый длинный алфавит в мире[1]!

— Что встала? Иди, – буркнула донна Марика вместо благодарности.

Я тут же отошла, вернулась на свое место в сортировочной. Все равно сейчас это письмо оплатят, и оно попадет на мой стол. Мар Маюка! Та же приставка! Выгоревший маг!

— Интересно, что могут писать выгоревшему магу?

— М? – Подняла голову донна Роза от мешка. – При чем тут выгоревший маг?

— Там письмо в Аминуэйс М. Мар Маюке, – я кивнула на операционный зал. – Он же выгоревший?

— Да ты что такое говоришь? Мар Маюка – ректор академии! Он нашего принца воспитывал, а потом снова вернулся на пост. Кто бы вернул выгоревшего мага? – Донна Роза оглянулась на дверь и понизила голос до шепота. – Он черный.

Я вытаращила глаза и открыла рот. Как же так?

— Ты что, тоже боишься темных? – хмыкнула донна Роза.

— Ко-конечно, – выдавила я. А кто не боится?

— Глупости! Они тоже нужны! Вот, у моей тетки опухоль росла в груди, никто не брался лечить. Уже с жизнью попрощалась, завещание написала. Нашли темного, он поглядел и нашел проклятие, провел ритуал и все, тетка жива-здорова, внуки уж сколько лет наследства дождаться не могут.

— Они же все уничтожают! Зло несут, вот он и увидел…

— Дурочка ты еще. Бывает, что кроме темного, никто и помочь не сумеет.

— Да какая от них польза? Вред один! – возмутилась я. – Кто поля жжет, мор пускает, реки травит, что вся рыба вверх брюхом плывет? Я сиротой осталась через черный мор! Скажете, не они наложили?

— Врать не буду, не знаю, – отмахнулась донна Роза, запечатывая мешок.

Вдруг запищал сигнал проверочного артефакта. Я аж со стула свалилась, настолько резкий был звук. До сих пор он ни разу еще не срабатывал, я даже думала, что он сломанный. Горит зеленый кристаллик и все.

[1] В кхмерском, языке Камбоджи, 72 буквы, с диакритическими знаками - 104.

Сейчас кристаллик горел красным и пищал так пронзительно, что хотелось заткнуть уши.

Из своего кабинета вылетел дон Ливано, заглянул дон Кулас с неизменной кружкой в руке, сунула острый нос донна Марика.

— Протокол! – крикнул почтмейстер. – Все от стола!

Я и так была далеко, когда скатилась со стула, а донна Роза отъехала вместе с табуретом, подняв обе руки.

Дон Ливано натянул перчатки. Огромные и длинные, они висели на боку шкафчика, и я думала, это для грязной работы, типа прочистки канализации. Еще нос морщила и удивлялась, что тут висят, а не в сортире.

Антимагические перчатки доставали дону Ливано до плеч. Затем он взял длинный пинцет и вытащил отправление из артефакта. Высунул кончик языка и просунул письмо в черный ящик. Тот звякнул и тут же закрыл приемную щель.

— Если откроется, то обезврежено, а если нет, то ждем мага с почтамта, – прошептала донна Роза.

— Это как раз письмо ректору, – прошептала я.