Книга Мой муж меня не заказывал, страница 62 – Лизирин

— А я-то думала, тебя уже ничем не удивить, — сказала я вслух, не отводя взгляда от Диона.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты пришла обсуждать кота?

— Нет. Но мне нравится, что мы начали именно с этого. Это придаёт сцене нужную степень унижения.

Он не усмехнулся. Не моргнул. Только смотрел.

И в этой тишине между нами снова встал вчерашний вечер — бал, зал, Эйден, Лейрон, музыка, взгляды, его рука на моей талии и этот слишком резкий, слишком человеческий вопрос в карете.

— Если ты пришла продолжить вчерашний разговор, — произнёс он наконец, — то предупреждаю сразу: у меня нет настроения слушать, как ты снова превращаешь всё в насмешку.

Я чуть склонила голову.

— А у меня нет настроения делать вид, что тебе всё равно. Так что, полагаю, мы наконец-то в равных условиях.

Он резко выдохнул.

— Прекрасно.

Снова шаг вперёд.

Теперь между нами было совсем немного пространства, и от этого голос его звучал иначе. Не громче — плотнее. Так, будто он уже перестал заботиться о том, как слова будут звучать со стороны, и начал говорить так, как звучат вещи, которые задевают на самом деле.

— Тогда давай без насмешек, — сказал он. — Я видел, как ты смотрела на него.

Я не отвела взгляда.

— На кого именно? На Лейрона или на кронпринца? Ты, кажется, не смог определиться, что тебя задело сильнее.

Он замолчал. На секунду.

Но этого хватило, чтобы я почувствовала — попала.

— На обоих, — сказал он наконец, и в голосе его появилось то неприятное, опасное спокойствие, за которым у него обычно пряталась злость. — Но с Эйденом всё было иначе.

— Надо же. Ты не только ревнуешь к коту, но и классифицируешь чужие взгляды. Очень разносторонний у тебя вечер выдался.

— Не надо, — сказал он уже жёстче. — Не делай вид, будто ты не понимаешь, о чём я говорю.

— А если не понимаю?

— Тогда ты либо врёшь, либо считаешь меня идиотом.

— Ты заставляешь выбирать из очень ограниченного набора.

Он подошёл ещё ближе, и в какой-то момент мне вдруг стало слишком ясно, насколько он большой, тёплый и живой — не как идея мужа, не как раздражающий человек, а как мужчина, который злился не потому, что так полагается, а потому, что его действительно вывело из себя то, что он увидел.

И это, чёрт возьми, ощущалось.

— Я видел, как он на тебя смотрел, — сказал Дион тихо. — И видел, как ты не отвела глаз. А потом ещё Лейрон. И, если тебе кажется, что я должен сделать вид, будто всё это не имеет значения, то ты сильно ошибаешься.

Я медленно вдохнула.

— А если я скажу, что ты опоздал с этим правом примерно на месяц?

Он замер. Я не дала ему перебить.

— Раз мужу плевать на жену, — произнесла я мягко, но очень отчётливо, — ею вполне может заинтересоваться кто-то другой. Не понимаю, что именно в этой мысли для тебя оказалось таким новым.

На этот раз удар был ощутимым.

Я увидела это не по лицу — он слишком хорошо держал лицо, — а по тишине. По тому, как он перестал двигаться. По тому, как в глазах его что-то потемнело не от злости, а от попадания.

— То есть ты хочешь сказать, — произнёс он наконец, — что тебе нравится это внимание?

Я усмехнулась. Не широко, не зло, а почти лениво.

— А чего ты хотел, Дион? Чтобы я вечно оставалась в роли женщины, на которую можно не смотреть, не замечать её, не считать живой, а потом вдруг требовать объяснений, если кто-то другой делает всё это вместо тебя?