Книга Мой муж меня не заказывал, страница 63 – Лизирин

Он резко отвернулся, провёл рукой по лицу, потом снова посмотрел на меня.

— Ты всё переворачиваешь.

— Нет. Я просто больше не делаю тебе скидку на удобную версию реальности.

Пауза стала длинной. Тяжёлой.

Настолько, что даже Морр, до этого лениво обвивавший хвостом подушку, выпрямился и посмотрел на Диона уже не с насмешкой, а внимательнее, как будто что-то в этом мужчине начинало наконец выходить из-под привычной брони.

— Ты моя жена, — сказал Дион тихо.

Вот так. Без титулов. Без «миледи». Без привычной выверенности.

Просто факт, брошенный между нами, как будто он сам ещё не до конца понимал, почему эта мысль сейчас звучит у него так жёстко.

Я посмотрела на него очень спокойно.

— Правда? — спросила я. — А где ты был раньше, когда это что-то значило?

И вот здесь в комнате стало по-настоящему тихо.

Потому что этот вопрос, в отличие от всех предыдущих, нельзя было отбить ни логикой, ни раздражением, ни холодным тоном. Он был слишком прямым. Слишком старым. Слишком честным.

Он не ответил.

Я достала записку. Не резко. Не драматично.

Просто вынула её из складок юбки, подошла к столу и положила на дерево между нами.

— Меня пытаются убить, — сказала я. — И вот с этим ты мне действительно нужен. Всё остальное можешь считать своей личной трагедией.

Он не взял записку сразу. Сначала посмотрел на неё. Потом — на меня.

Как будто происходящее всё ещё требовало от него усилия, потому что личное не отпускало, не желало отступать перед опасностью так быстро, как ему хотелось бы. И, может быть, именно поэтому этот момент получился настолько настоящим: он не переключился мгновенно. Ему пришлось заставить себя.

Потом он всё-таки взял лист.

Развернул.

Прочитал.

И я увидела, как его лицо меняется. Не смягчается. Не остывает. Просто становится другим — собранным, очень внимательным, почти жёстким в той особой профессиональной манере, которая, видимо, и делала его тем, кем он был при короне.

Он перечитал записку ещё раз, поднёс ближе к свету, провёл пальцами по бумаге, проверяя плотность, край, складки, как будто сам лист мог рассказать больше, если его трогать с достаточным вниманием.

— Где ты это нашла? — спросил он.

— В галерее.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Кто ещё видел?

— Никто.

Он поднял взгляд.

— Почему ты не пришла сразу?

Я чуть склонила голову.

— Потому что вчера ты был занят Эйденом. А утром — Лейроном. Ты был слишком увлечён, чтобы оценить ещё одну проблему.

Его взгляд задержался на мне. Дольше, чем нужно. Но спорить он не стал. И это было почти интереснее любого ответа.

Он нажал на колокольчик.

Когда в дверь вошёл Грегор, Дион уже стоял иначе — не как мужчина, которого уязвили, а как человек, работа которого только что перестала быть абстрактной.

— Закрыть галерею, — сказал он. — Никого не пускать без моего разрешения. Мне нужен список всех, кто был там сегодня и вчера, включая слуг, уборщиков, лакеев и тех, кто не должен был там находиться вовсе.

— Да, милорд.

Грегор бросил короткий взгляд на записку, потом на меня, потом на Морра, который в этот момент смотрел на него с таким выражением, словно лично одобрял наконец проявившуюся полезность всего происходящего.

На секунду во взгляде Грегора мелькнуло что-то вроде почти человеческого вопроса: почему кот опять здесь и почему он ведёт себя так, будто присутствует на совещании по собственной инициативе?