Книга Истинная для дикарей, страница 1 – Шарлотта Эйзинбург

Все нормальные женщины в пятницу вечером пьют вино на свиданиях или смотрят сериалы, а я смотрела в немигающие жёлтые глаза тайпана. Точнее, генетически модифицированного подвида, чей яд мы в лаборатории пытались разложить на фракции для создания нового анальгетика.

В боксе было прохладно, мерно гудел кондиционер. Я была в полной защитной экипировке: плотный медицинский костюм, сверху застёгнутый на все пуговицы лабораторный халат, на руках двойные нитриловые перчатки, а поверх них ещё одни, кевларовые. Техника безопасности, написанная кровью моих предшественников.

Я зафиксировала голову змеи специальным пинцетом и поднесла колбу к клыкам. Сцеживание яда — процесс ювелирный, требующий абсолютной концентрации. Одно неверное движение, один сбой в дыхании…

Именно в этот момент за спиной раздался грохот. Стажёр уронил металлический поднос с инструментами. Я вздрогнула. Доли секунды хватило. Тайпан, почувствовав слабину захвата, изогнулся с немыслимой силой. Клык скользнул мимо края колбы, пробил кевлар, нитрил и вонзился мне точно в сустав указательного пальца.

Я отшвырнула змею в террариум и захлопнула крышку, тяжело дыша.

— Рита Николаевна! — истошно завопил стажёр.

Но я его уже почти не слышала. Синтезированный нейротоксин действовал в три раза быстрее обычного. Место укуса обожгло так, словно туда влили кипящую кислоту. Жар мгновенно пополз по вене вверх к плечу. Ноги подкосились, и я рухнула на кафельный пол. Мышцы груди свело стальным спазмом, перекрывая кислород. В глазах потемнело, периферическое зрение сузилось до крошечной точки, а потом наступила абсолютная, тяжёлая чернота.

Первым вернулось не зрение, а обоняние. В нос ударил густой, душный запах жжёной смолы от которого мгновенно замутило.

Я попыталась сглотнуть, но язык прилип к нёбу. Тело казалось чужим, тяжёлым, как после глубокого наркоза. Спине было невыносимо твёрдо и горячо. Явно не больничная койка и даже не кафель лаборатории. Камень. Горячий камень.

Я с трудом разлепила веки. Вместо белых ламп дневного света надо мной нависал высокий сводчатый потолок пещеры, освещённый пульсирующим красноватым светом от факелов.

— Вы только посмотрите, кого нам выбросил разлом, — раздался сверху низкий, рокочущий голос, от которого вибрация пошла прямо по каменной плите, на которой я лежала.

Я скосила глаза. Надо мной нависали трое. Высокие, широкоплечие мужчины, чьи тела покрывала замысловатая вязь светящихся татуировок. Из одежды на них были только грубые кожаные ремни и штаны. Но пугало другое. Их глаза были с вытянутыми вертикальными зрачками.

Токсин еще гулял по крови, поэтому мозг выдал реакцию биолога.

— Галоперидол, — прохрипела я. — Срочно кубик галоперидола. У меня тяжёлые галлюцинации с антропоморфными объектами.

Один из мужчин, с длинными пепельными волосами, заплетёнными в сложные косы, наклонился ближе. Он втянул воздух носом, и его ноздри хищно раздулись.

— Это не галлюцинация, самочка, — произнёс он, и я с ужасом поняла, что понимаю его речь, хотя звучала она с рычащими, гортанными перекатами. — Ты настоящая. И пахнешь… Боги, как ты пахнешь. Никаких меток. Чистая.

— Отойди от неё, Дайрен, — рыкнул второй, брюнет со шрамом через всю щеку. Его грудная клетка тяжело вздымалась, а на скулах ходили желваки. — В племени уже три цикла не рождались девочки. А женщин осталось так мало, что Горячая Кровь сводит нас с ума. Магические блокираторы больше не справляются.