Книга Ненавистная лекарка для слепого дракона, страница 81 – Мария Минц

Он вздрогнул, однако руки не отнял.

Тёмный круг вспыхнул золотом.

Комната исчезла. Я стояла в месте без стен и пола, среди света, похожего на рассвет в операционной после тяжёлой ночи. Рядом осталось тепло Бастиана. Впереди возник женский силуэт с чашей в руках.

Я не успела задать вопрос.

— Наконец-то, Виктория, — ответила Гигейя.

Имя прозвучало так, как его произносила мама, когда сердилась на моё упрямство.

Я сделала шаг к женщине с чашей. Под ногами по-прежнему не было пола, но свет держал. Ладонь Бастиана оставалась в моей, горячая и живая. Здесь он был без повязки. Багровые следы у глаз были видны отчётливо, сами глаза затянуты тёмной дымкой.

— Ты знаешь, кто я?

— Знаю имя души, прошедшей через мой канал, — ответила Гигейя. — Больше о тебе мне открыто мало.

Голос у богини был спокойным, усталым. Не гром небес и не хор из ста невидимых ртов. Так разговаривает врач после слишком долгой операции, когда пациент уже дышит, а руки ещё помнят, насколько близко была смерть.

Бастиан сжал мои пальцы.

— Где Вивиан?

Он не спросил, богиня ли перед нами. Не потребовал доказательств. Задал единственный вопрос, ради которого пришёл.

Гигейя повернулась к нему. В чаше вспыхнуло синее пламя.

— Под моей защитой.

Бастиан дёрнулся вперёд, и свет вокруг нас пошел кругами.

— Жива?

— Её душа сохранена. Если это слово утешит живого — считай, что жива.

Бастиан перестал удерживать ладонь, и я приняла её вес. Двадцать лет любви, месяцы ненависти и несколько недель запоздалой надежды уместились в одном неровном вдохе.

— Что произошло в комнате? — спросила я, пока он мог только молчать.

Гигейя провела ладонью над чашей. В свете возник ритуальный круг. Вивиан стояла в нём одна, в белой ночной рубашке, босая. Лицо размыто, зато движения я узнала. Так же она прятала синюю бусину на лестнице. Так же прижимала ладони к животу, когда Дэмиан говорил о спасении ребёнка.

— Она позвала меня добровольно, — произнесла богиня. — Просила забрать душу прежде, чем чужая воля воспользуется её телом и ребёнком. Я услышала. Отделила душу и закрыла её в своём святилище.

— Тело осталось живым, — сказала я.

В чаше Вивиан упала на камни. Золотая нить поднялась от её груди, а тело стало неподвижным. На долю секунды всё произошло именно так, как рассчитывала богиня.

Потом под ладонью Вивиан вспыхнула голубая точка.

Ребёнок.

Маленькая защита собрала вокруг себя остатки тепла, удержала кровь, дыхание и магические каналы. Тело, которое должно было умереть вместе с уходом души, продолжило жить.

— Ты могла вернуть её? — спросил Бастиан.

— Канал уже закрылся вокруг принятой души. Я попыталась направить её обратно, но материнская защита не признала душу после разрыва. Ритуал сорвался.

Золотая нить заметалась над кругом, ударила в голубой свет и разломилась. Один конец ушел к Гигейе, второй провалился в пустоту.

Пустота отозвалась во мне.

— И тогда появилась я, — сказала я.

— Тогда канал нашёл совместимую душу врача. Далеко, за пределами этого мира. Душу, которая в ту же минуту лишилась собственного тела.

Я покачала головой.

— Моё тело было живо. Я помню больницу, дежурство… Я собиралась домой.

Я вцепилась за последний час дежурства. В приёмном покое закончились чистые кружки, поэтому кофе пришлось пить из пластикового стакана. Медсестра Лена сунула мне мандарин и велела съесть по дороге. Я расписалась в журнале, забрала куртку и ещё вернулась за ключами, забытыми возле автомата. Всё это было. Дальше память почему-то перескакивала сразу к каменному полу.