Книга Печать ненависти, страница 54 – Мелина Боярова

Я вышла из-за арки. Мои шаги по гравию прозвучали как выстрелы в тишине сада. Андреас дернулся, отпрыгивая от Заряны, как ошпаренный. Его лицо залила густая краска стыда, глаза забегали.

— Гаяна! Я... Это не то, что ты...

Заряна же лишь медленно повернула голову. На ее губах играла торжествующая улыбка победительницы. Она даже не попыталась оправдаться.

— Не трудись, — оборвала его сухо. — Я видела достаточно.

— Гаяна, послушай! — Андреас сделал шаг ко мне, протягивая руку. — Я просто... Я расстроился после нашего разговора. Заряна просто утешала...

— Утешала? — я вскинула бровь. — Интересный способ утешения. В моем мире, Андреас, если мужчина позволяет себя целовать другой женщине за день до помолвки, это называется не утешением. Это называется предательством.

— Но мы ведь даже не женаты по-настоящему! — воскликнул он, окончательно запутываясь в своих оправданиях. — Это фиктивный брак! Ты сама сказала!

— Для тебя — фиктивный. Для меня — цена жизни моего друга, — отрезала я. — Но знаешь что? Даже в сделке должна быть честность. Ты продал свою честь, Андреас. Сначала Радомиру, а теперь — ей.

Я посмотрела на торжествующую Заряну. Как же мне было на это наплевать! Она получила пустую оболочку, а не мужчину рядом.

— Можешь забирать его, — бросила ей, как подачку. — Андреас твой. Мне не нужен защитник, который ищет утешения в объятиях врага, едва столкнувшись с первой трудностью.

— Гаяна, постой! Ты не можешь все отменить! Радомир убьет Лютобора! — закричал мне в спину Андреас. В его голосе звучала паника.

Я остановилась и медленно обернулась. В моих глазах, наверное, сейчас отражалась сама Изнанка, потому что Андреас попятился.

— Радомир не убьет его, — произнесла уверенно. — Потому что я найду другой способ. Я больше не играю по вашим правилам. И, кстати... Какими бы ни были обстоятельства, я бы никогда не позволила поцеловать себя другому. Потому что моя верность — это не разменная монета. Прощай.

Я уходила прочь, чувствуя, как с каждым шагом внутри крепнет стальная решимость. Больше никаких компромиссов. Никаких надежд на «добрых» князей и «благородных» рыцарей. Я одна. И Лютобор один. Нас предали все, кому мы пытались верить.

Сад остался позади, напоенный ложью и ароматом роз. Меня ждал каменный мешок особняка и ночь, полная опасностей. Но теперь я знала, что делать. Я отправлюсь в подземелье. И если мне придется сжечь этот город, чтобы вытащить Лютобора, — так тому и быть.

Вернувшись в комнату, я заперла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как холод полированного дерева проникает сквозь тонкую ткань платья. Тишина особняка казалась обманчивой, словно затишье перед бурей, когда воздух становится настолько плотным, что его трудно вдыхать.

Все вокруг видели во мне трофей, политический актив, красивую куклу, которую можно пересадить из одной витрины в другую ради выгодного союза. Но они забыли, что кукла пришла из леса, где выживание зависит не от умения делать реверансы, а от готовности перегрызть глотку любому, кто пытается надеть ошейник.

Я медленно выдохнула, заставляя сердечный ритм замедлиться. Эмоции, бурлившие внутри подобно кипящей смоле, я привычно загнала в дальний угол сознания, оставив лишь холодный, кристально чистый расчет.