Книга Печать ненависти, страница 52 – Мелина Боярова

Лицо Заряны исказилось. Маска светской львицы треснула, обнажив оскал обиженной девочки.

— Посмотрим, — прошипела она. — Посмотрим, кого он выберет, когда поймет, что ты не женщина, а проблема.

Волконская вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали флаконы на столике. Я медленно выдохнула. Мне следовало поговорить с Андреасом. Немедленно. Пока ядовитые семена, посеянные Заряной, и давление клана окончательно не превратили его в марионетку.

Я хотела понять: остался ли в нем еще тот парень, который делил со мной хлеб у костра? Или он умер, когда мы пересекли ворота Казакограда?

Я нашла Туманова в зимнем саду, в дальнем крыле особняка у фонтана. Вокруг цвели экзотические растения, привезенные из южных оазисов, но Андреас выглядел так, словно его заперли в склепе. Увидев меня, он вздрогнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на испуг, который тут же сменился маской решимости.

— Гаяна, — он шагнул мне навстречу, но остановился, не решаясь взять за руку. — Тебе не стоит здесь ходить одной. Отец сказал...

— Мне плевать, что сказал твой отец, Андреас, — перебила его, подходя вплотную. — Нам нужно поговорить. Честно. Без свидетелей и без лжи.

Он огляделся по сторонам, словно ожидая, что из кустов выпрыгнет Радомир, и, тяжело вздохнув, кивнул.

— Хорошо. Говори.

— Ты понимаешь, что происходит? — посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти там отблеск понимания. — Нас используют. Меня продают, а тебя покупают. Этот брак — сделка между Радомиром и твоим отцом. Ты становишься тюремщиком, Андреас. Моим тюремщиком.

Андреас нахмурился, его лицо приобрело упрямое выражение, которое я уже видела раньше, когда он пытался доказать свою правоту Лютобору.

— Ты все усложняешь, Гаяна. Видишь врагов там, где их нет. Радомир мудр. Он понимает, что тебе нужна защита. А клану нужна стабильность. Если бы не я... Ты представляешь, что было бы? Тебя бы отдали Чернышову! Дмитрий бы сломал тебя за неделю. Или Радомир отправил бы тебя в монастырь Обережников, где из тебя бы выкачали всю силу до капли.

— И поэтому ты решил, что лучшая участь для меня — стать твоей собственностью? — тихо спросила я.

— Не собственностью! — вспыхнул он. — Женой! Я спасаю тебя, Гаяна! Почему ты этого не видишь? Я даю тебе имя, статус, защиту моего рода. Тумановы — сильный клан. Никто не посмеет тронуть мою жену. Даже Радомир будет считаться с нами.

— Спасаешь? — я горько усмехнулась. — А меня ты спросил? Я не хочу замуж, Андреас. Ни за тебя, ни за Чернышова, ни за самого Владыку гневов. Я не корова, которую можно перегнать из одного стойла в другое ради «пользы городища». Мне пятнадцать лет. Я хочу учиться, хочу понять свою силу, хочу жить, а не рожать наследников твоему отцу по расписанию.

Андреас схватился за голову, начав мерить шагами дорожку.

— Ты рассуждаешь как ребенок! Это взрослый мир, Гаяна. Здесь нет «хочу» или «не хочу». Есть долг. Есть необходимость. Я тоже не планировал жениться так рано. Я хотел стать Пробужденным, хотел служить на границе. Но отец сказал, что это — мой главный подвиг. Приручить Дитя гнева. Сделать так, чтобы пророчество не сбылось. Мы спасаем мир, понимаешь?

«Приручить». Слово ударило хлестко, как пощечина. Вот оно. Не любовь и не дружба — укрощение. Он видел во мне опасного зверя, которого нужно посадить на цепь ради общего блага. И он, благородный рыцарь, вызвался держать эту цепь.