Книга Печать ненависти, страница 56 – Мелина Боярова

— Стоять! — рявкнул первый. — Кто идет? Назовись!

— Тихо, — произнесла низким вибрирующим голосом. — Не нужно кричать. Вам следует хорошенько отдохнуть.

Я подняла руки, и невидимые нити моей воли коснулись их аур, забирая агрессию, напряжение, и волю к сопротивлению. Так гасят свечу пальцами — быстро и окончательно. Я чувствовала, как их эмоции вливаются в меня, растворяясь в моей пустоте, а их тела становятся ватными.

— Что за... — начал второй стражник, но его глаза закатились.

Чары в их руках рассеялись безвредными искрами. Алебарды со звоном ударились о камни, а следом осели и сами воины. Они уснули глубоким сном, лишенные того внутреннего стержня, который заставлял человека стоять на ногах и сражаться.

Я перешагнула через спящие тела, чувствуя легкое головокружение от притока чужой силы. Гнев внутри меня довольно заурчал, получив подпитку, но я жестко загнала его обратно в клетку. Не сейчас.

Связка ключей висела на поясе старшего стражника. Я сняла ее, стараясь не звенеть, и вставила тяжелый ключ в замочную скважину. Механизм, смазанный маслом, поддался с мягким щелчком.

Я толкнула дверь и шагнула в темноту, пахнущую сыростью, плесенью и застарелым человеческим страхом. Ступени уходили вниз, в темноту подземелий. Тусклые факелы, чадящие в креплениях на стенах, отбрасывали пляшущие тени, похожие на искаженные лица.

Спуск показался бесконечным. С каждым шагом воздух становился тяжелее, давил на плечи, пытаясь пригнуть к земле. Здесь умирали надежды.

Я шла мимо пустых камер, решетки которых покрылись ржавчиной. Где-то в глубине капала вода, отмеряя секунды чьей-то загубленной жизни. Наконец, в самом конце коридора, я увидела пост внутреннего караула. Там дежурил один надзиратель — тучный мужчина с багровым лицом, который дремал, положив ноги на стол. Рядом стояла недопитая бутыль с мутной жидкостью.

Дружинники Владимира настолько уверились в собственной власти и прочности цепей, что даже не утруждали себя бдительностью. К стражнику я подошла бесшумно, как призрак. Мне даже не пришлось тратить силы на чары — хватило точного нажатия на сонную артерию. Стражник всхрапнул и обмяк на стуле. Я взяла вторую связку ключей со стола.

Среди бесконечных рядом однотипных дверей, обитых железом, я остановилась у той, где чувствовала потухший костер эмоций. Ключ повернулся с противным скрежетом. Звук эхом разнесся по коридору, вынуждая поежиться и опасливо оглянуться на спящего стража. Но секунду запнувшись, я распахнула дверь и вошла внутрь.

Камера оказалась крошечным каменным мешком без окон. Единственным источником света служил тусклый кристалл под потолком, дававший мертвенно-бледное свечение. Лютобор сидел на полу, прислонившись спиной к влажной стене.

Его руки стягивали тяжелые кандалы, цепь от которых крепилась к кольцу в кладке. Он даже не поднял головы, когда я вошла. Его черные волосы спутались и упали на лицо, скрывая глаза. Через прорехи на разорванной рубахе виднелись кровоподтеки — следы «допроса» или просто «приветствия» от стражи.

— Пришли добить? — прохрипел он равнодушно. В его голосе не слышалось ни вызова, ни страха. Только безразличие. Абсолютное, пугающее безразличие человека, который уже перешагнул черту и ждал конца.

— Нет, — тихо ответила я, прикрывая за собой дверь. — Пришла вернуть долг.