Книга Когда расцветёт сакура, страница 37 – Виктория Богачева

Но нет. Сёгун решил иначе.

— Ты — моя дочь, и ты должна понимать свою ответственность перед нашим кланом. Сёгунат Татибана должен простоять сотни лет, и сейчас мы закладываем основу для благополучия и процветания наших потомков.

Нарамаро говорил увлеченно, смотря перед собой, и потому не видел мелькнувшей на моем лице гримасы. Отец отвлекся, созерцая кроны высоких деревьев, устремленных в небесную высь.

— Я устрою союз Кёсукэ с девушкой из младшей ветви Фудзивара, а старшему сыну подберу невесту из обедневшей семьи. И тогда ни один Великий клан не сможет посягнуть на наше наследие. Но ты, моя единственная дочь, станешь первой. Твой союз с Минамото изменит расстановку фигур на доске.

Отец продолжал увлеченно говорить, а мне пришлось переплести в замок ледяные пальцы, чтобы унять охватившую меня дрожь.

Сёгун хотел, чтобы Великие кланы перегрызли друг друга в борьбе за влияние на сёгунат.

К огромному счастью, остаток дня я смогла провести в своей комнате в одиночестве: сёгун и глава клана Минамото были заняты подготовкой к скорому отъезду, и потому даже вечерняя трапеза прошла для всех порознь, что также немало меня обрадовало, ведь сидеть за столом рядом с Юкико и не сводить взгляда со своей пиалы мне совершенно не хотелось.

Вместо напряженного ужина я хорошенько смогла расспросить Саюри, о чем думала уже давно, но никак не находила подходящего времени. Когда она принесла поднос с едой мне в комнату, я приказала ей остаться и сесть со мной за один стол.

— Ты знаешь, почему мы уезжаем в такой спешке? — спросила я, поглядывая, как служанка робко тянется рукой к чашке с чаем. Я трижды предлагала ей присоединиться, и на четвертый пришлось приказать.

— Со слугами никто не делится такими вещами, госпожа, — сказала она, отводя взгляд.

— Но вы всегда все узнаете первыми, — я усмехнулась.

— Порой бывает, госпожа, — с заметной неловкостью подтвердила Саюри, не посмев лгать, глядя мне в глаза. — Но Такеши-сама приказал своим самураем не болтать, — она посмотрела на меня извиняющимся взглядом. — И сегодня у нас было очень тихо.

Я вздохнула. Того, что сказала Саюри, было достаточно, чтобы заключить: причиной для стремительного отъезда послужило что-то очень и очень плохое.

— В этом поместье никто особо ни с кем не болтает, Йоко-химэ, — служанка, расценившая мое молчание как недовольство, поспешила оправдаться, а я не стала ее разубеждать. — Как-то одна девушка проговорилась, что глава клана о важных вещах по вечерам беседует в онсэне, чтобы его подслушать никто не мог, так я ее потом ни разу и не видела. Говорят, наказали и отправили прочь из поместья.

Саюри поежилась и обеспокоенно поднесла ладонь к груди, запахнув ворот кимоно в оградительном жесте.

— В онсэне? — переспросила я, не подумав, и тут же мысленно выругала себя.

Хорошо, что не ляпнула при ком-нибудь из родни!

Но к моему счастью Саюри интерпретировала вопрос по-своему. А может, была не глупа и не стала заострять внимание на вещах, которые ее не касались.

— В поместье Минамото он находится в очень уединенном месте, госпожа, — покивала служанка. — Большая удача, когда горячий источник отдален от главного дома.

Я нахмурилась, пытаясь выудить из памяти Йоко хоть какую-нибудь зацепку. Онсэн, онсэн… горячий источник. Перед глазами, словно вспышка молнии, пронеслось воспоминание: деревянные бортики, поднимающийся из воды пар, женщины в купальных простынях.