Книга Когда расцветёт сакура, страница 141 – Виктория Богачева

Но человек все равно уловил мое дыхание. Наверное, в его глазах я шумела, словно целое войско.

— Йоко-химэ? — мужчина резко повернулся ко мне и впился внимательным взглядом.

Оглядевшись еще раз, я неуверенно кивнула и ступила вперед. Даже если это ловушка… даже если из кустов на меня сейчас выпрыгнут самураи брата или мачехи… то что я теряю?

— Тадааки-сан? — шепотом спросила я и, дождавшись кивка, зашагала к нему уже решительно.

Луна светила невероятно ярко и висела очень низко над землей, и потому я, наконец, смогла рассмотреть самурая получше. Сегодня утром я боялась поднять взгляд, чтобы не привлекать к нам лишнего внимания.

Передо мной стоял мужчина, уже давно встретивший свой рассвет. Ему было около сорока лет, но внешность самураев могла быть обманчива, ведь все они выглядели старше, чем на самом деле. Их лица закалялись в боях. Стачивались от лишений и испытаний, которые выпадали на их век. Суровые, холодные ветра выдували из черт всю мягкость. Тяжелые походы навсегда оставались с ними, отпечатавшись глубокими морщинами на лбу и меж бровями.

— Йоко-химэ, — он склонил голову, когда я нерешительно к нему подошла. — Я рад, что вы решились.

Наверное, сомнение все еще угадывалось на моем лице.

— Мне трудно вам доверять, — я повела плечами. — И я до сих пор не уверена, что правильно поступаю.

— Я служу клану Минамото уже больше дюжины лет.

— И одновременно являетесь самураем во дворце сёгуна.

— Чтобы уцелеть во время бури человек должен быть гибким, как тростник, — мое замечание ничуть не смутило Тадааки-сана. — Я искал вас, когда дошли слухи о поступке Акико-сан.

Я прикусила губу.

— Вы слышали о вестях, которые в Камакуре получили от моего жениха? — я понимала, почему он заговорил о моем заточении в подземелья. Но сама я хотела узнать совсем о другом.

— О ловушке сохэй? — переспросил он. — Конечно. Во дворце сёгуна невозможно что-либо утаить.

Почти невозможно, поправила я его мысленно. Тайну моего рождения скрывали довольно умело, пока у Акико не повредился рассудок.

— А после? — я затаила дыхание. — Вы слышали о том, что случилось после? Последнее письмо пришло так давно…

Спустя бесконечно долгую секунду Тадааки-сан покачал головой.

— Если бы отряд был полностью разбит, мы об этом уже узнали бы, — сказал он с привычной для себя суровостью.

Наверное, он думал, что это послужит мне утешением. Но после его слов сердце рухнуло в пятки, и невольно я приложила ладонь к животу, почувствовав, как внутренности сплелись в тугой комок из страха и боли.

Мне не оставалось ничего, кроме призрачной надежды, что Таро, по меньшей мере, не умер. Ничтожно, ничтожно мало. Но лучше это, чем полная неизвестность.

— Вам небезопасно оставаться во дворце, Йоко-химэ, — мужчина деловито и сухо перешел к сути разговора.

Душевные терзания и метания были ему чужды.

— Мне никогда не было в нем безопасно. С самого начала, — я посмотрела на него исподлобья, прикрыв ресницы.

Помедлив, самурай нехотя кивнул. Он хрустнул кулаками, спрятанными в длинных рукавах кимоно.

— В следующий раз Акихито-сан не успеет вернуться. Он может уехать так далеко, что вовремя его не отыщет ни один гонец. Ваша матушка не смогла выдать вас замуж на этот раз, и вы были наказаны. Но вам повезло. А удача — редкая гостя в Камакуре.