Книга Я приручила безумного Генерала, страница 28 – Аматариэль Джулианна Кортес

— Пак! — мой крик разорвал тишину, заставив слуг, робко выглядывающих из окон, вздрогнуть. — Сюда! Живо!

Старый управляющий выбежал на крыльцо, за ним семенили двое крепких конюхов. Они шарахались от трупов, крестились, бормоча защитные мантры, но мой взгляд гнал их вперед лучше любого кнута.

— Поднимите его! — приказала я. — Несите в дом. Не во флигель. В гостевые покои в восточном крыле.

— В господский дом? — Пак замер, глядя на окровавленное тело Уджина с суеверным страхом. — Госпожа, это немыслимо! Он раб, к тому же… посмотрите на него! Он проклят!

— Он спас наши жизни! — рявкнула я так, что Пак втянул голову в плечи. — Если бы не он, ваши головы уже украшали бы ворота! Выполнять! И позовите лекаря Рю. Если он спит — вытащите его из постели за ноги!

* * *

В восточных покоях было тепло и сухо, но воздух быстро наполнился запахом гари.

Уджин лежал на шелковых простынях, и это зрелище было сюрреалистичным. Грязный, покрытый коркой крови и сажи варвар в комнате, предназначенной для приема послов и министров.

Мы раздели его, вернее, срезали остатки одежды.

То, что я увидела, заставило меня прикусить губу до крови.

Огненный шар мага не прошел бесследно. Грудь Уджина представляла собой сплошное месиво. Кожа была сожжена, мясо обуглено, но самое страшное было не в этом. По краям раны пульсировали фиолетовые прожилки — магический яд, пожирающий Ци.

Он горел, его тело пылало таким жаром, что, казалось, от него шел пар.

Лекарь Рю, прибывший через полчаса, был бледен и трясся, он осмотрел рану, не прикасаясь к ней руками.

— Плохо… очень плохо, — бормотал он, вытирая пот со лба. — Это «Огонь Бездны», запретная техника наемников. Она выжигает жизненную силу. Обычный человек умер бы мгновенно. Этот… этот держится только на упрямстве и своей странной природе.

— Вылечите его, — потребовала я.

Я сидела в кресле у изголовья, сжимая в руках мокрое полотенце. Я не ушла переодеться, мое платье высохло на мне, став жестким и неприятным, но мне было все равно.

— Я могу дать ему отвар, чтобы сбить жар, и наложить мазь из лунной травы, — развел руками Рю. — Но яд… Яд должен выйти сам. Его тело борется, сейчас всё зависит от его воли к жизни. Если он сдастся — он умрет к рассвету.

— Он не сдастся, — жестко сказала я. — У него нет на это разрешения.

Лекарь сделал перевязку, оставил склянки с лекарствами и поспешил удалиться, боясь находиться рядом с «демоном» дольше необходимого. Слуги тоже исчезли, как тараканы.

Мы остались одни.

В комнате горела лишь одна масляная лампа, отбрасывая пляшущие тени на стены, расписанные горными пейзажами. Снаружи снова начал накрапывать дождь, тихо стуча по крыше.

Я подошла к кровати.

Уджин метался в бреду, его лицо исказилось от боли. Он стонал, сжимая простыни руками так, что дорогая ткань трещала.

— Холодно… — шептал он пересохшими губами. — Темно… нет… не закрывайте…

Я коснулась его лба, он был слишком горячим.

— Тише, — я смочила полотенце в тазу с холодной водой, настоянной на мяте, и положила ему на лоб. — Я здесь.

Он дернулся от прикосновения холода, но потом затих.

Я смотрела на него и чувствовала странную смесь вины и нежности. Я купила его как инструмент, использовала его как щит. И он сработал идеально. Он принял удар, предназначавшийся мне.