Книга Хулиганка для нага, страница 104 – Алиша Михайлова

— Ну, — я обвела подруг взглядом, стараясь, чтобы голос звучал бодро, — Может, хоть что-то поймёте?

Лили наклонилась так низко, что чуть не ткнулась носом в пергамент. Её волосы рассыпались по столу, задев край свитка, и один локон лег прямо на спираль, закрыв её наполовину. Тайра аккуратно отодвинула их пальцем, но Лили даже не заметила, так была увлечена.

— Это… — она ткнула пальцем в первый иероглиф, и ноготь её, блестящий, розоватый, оставил на пергаменте едва заметный след, — Похоже на знак, который у нас на кухне рисуют. Над кладовкой. Где мясо хранят.

— И что это значит? — спросила я, чувствуя, как внутри всё падает куда-то в район пяток.

— Ну, — Лили наклонилась ещё ниже, щурясь на иероглифы, и кончик её хвоста замер в напряжении, будто она целилась в мишень. — Этот значок… я такой в храме видела. На старых вратах. Говорят, он означает «начало» или «исток». Или «ключ».

Она ткнула в другой, наморщив нос.

— А этот похож на тот, что вышивают на свадебных покрывалах в южных провинциях. К нему всегда прилагается длинный список того, что нельзя делать, чтобы брак не рассыпался. Но я точно не помню, что там.

Она перевела взгляд на третий, прищурилась, постучала пальцем по пергаменту.

— А это… это вообще какой-то тайный знак. Моя бабушка говорила, что такие рисовали на амулетах, чтобы в дом не забредали злые духи. Или чтобы забредали, но потом не могли выйти. Я путаю.

Она замолчала, переводя взгляд с одной закорючки на другую, и уверенность её таяла на глазах, как кусочек масла на горячей сковородке.Храм. Свадебные покрывала. Амулеты от злых духов. Мои пальцы вцепились в край дивана, потому что если бы я их опустила, то точно бы уже стучала кулаком по столешнице. Я чувствовала, что если Лили ляпнет ещё что-нибудь про «ключ» и «исток» в одном предложении, я лично проверю, работает ли ее амулет против злых духов, точней против меня.— Лили, — сказала Тайра спокойно, но в голосе её чувствовалась мягкая насмешка, — Ты это точно знаешь?

— Не-а, — призналась та и откинулась на подушки с таким видом, будто только что сдала экзамен на тройку с натяжкой. — Я вообще не умею читать старые свитки. Это язык учёных, наложницам не преподают. Мы учим только бытовой, чтобы записки писать и кухарок понимать, когда они оправдываются, почему в супе плавает дохлая мышь.Я перевела взгляд на Тайру — такой, знаете, нервный взгляд, будто я снова в шестом классе открываю гугл-переводчик, чтобы сделать домашку по английскому, скормить ему фразу «my cat likes to sleep», а он выдаёт «мой слон любит спать». И ты сидишь, пялишься в экран, и думаешь: ну, может, я что-то не так набрала? Может, это какой-то древний диалект кошачьего, и слоны тут вообще ни при чём? А потом доходит: нет, просто переводчик — идиот. И ты остаёшься один на один с домашкой, которую никто за тебя не сделает.

Лили мне сейчас выдала именно такой перевод. С храмами, покрывалами и амулетами.

— А ты, Тайр? — спросила я обречённо, чувствуя, как голос садится на шёпот. — Ты ведь тоже наложница. Тебя тоже не учили?

Она не подняла головы. Только провела пальцем по очередному иероглифу, медленно, будто боялась спугнуть.

— Отец учил, — послышалось тихо. — До того, как дядя продал меня сюда.

Я замерла. Лили тоже — даже хвост её застыл на полу, будто примерз.