Книга Сакура в его ладонях, страница 53 – Ника Летта

Он посмотрел на неё. Она улыбнулась.

— Тебя позовут домой не за любовью, водяной. За браком.

Письмо от отца пришло в начале весны 1907 года.

Плотная дорогая бумага пахла сухими чернилами. Отец писал о семейных делах, требовал присутствия Юдзуру дома, напоминал о будущем, которое больше нельзя откладывать. В конце появилась дочь одного высокопоставленного человека — воспитанная, достойная, «подходящая».

Подходящая.

Хару задержался на этом слове. Люди любили подбирать друг друга по размеру, как мебель для комнаты.

В дом Такацуки он вернулся не сразу. Сперва отправился к воде. Канал возле храма мало изменился. Вода темнела у камней, уносила лепестки вместе с мусором и текла дальше, храня при себе всё, что происходило на её берегах.

Хару помнил это место. Здесь когда-то капля коснулась её души. Здесь он впервые узнал, что человеческому телу мало одного воздуха — ему требуется присутствие другого человека.

Дома его встретили как наследника. Мать обняла осторожно, по старой привычке опасаясь обнаружить под одеждой холод и влагу. Отец осмотрел сына с головы до ног, задерживаясь на плечах, осанке, лице, глазах.

— Ты стал мужчиной, — сказал он.

Хару принял эти слова поклоном. За прошедшие годы он лишь научился убедительнее изображать человека.

— Отец.

Акико он увидел на второй день.

#кицунэ #духводы #японскаяромантика #историческаяромантика #романтическоефэнтези #японскийфольклор #тайнаялюбовь #бракпорасчёту #новаяяпония #книжнаяэстетика

Токио 2020 год

Две недели спустя университет напомнил, что по части жестокости вполне способен соперничать с бывшими подругами.

Юто объявил о групповом проекте в конце лекции, когда я уже успела поверить, что хотя бы сегодня обойдусь без очередной эмоциональной катастрофы. Задание выглядело безобидно: разобрать политическую кампанию по медиаматериалам, публичной риторике и источникам. Для будущих журналистов — вполне полезная практика. Для меня — хороший повод зарыться в чужие речи и таблицы, где любое предательство хотя бы имело дату и ссылку.

Потом на экране появился список групп. Я поискала глазами свою фамилию, правда ледом шла фамилия Маю. Несколько секунд я смотрела на экран, надеясь, что буквы сами придут в порядок.

Ошибка. Другого разумного объяснения не находилось. Университетская система, видимо, решила устроить проверку моей психической устойчивости и записала меня в социальный эксперимент без согласия.

Я подняла руку, Юто оторвался от ноутбука и посмотрел на меня.

— Да, Сато-сан?

В аудитории он соблюдал профессиональную дистанцию с такой безупречностью, что рука сама потянулась к лежащей на столе ручке.

— Можно поговорить после пары?

Юто на мгновение оторвался от бумаг и посмотрел на меня.

— Да.

Маю сидела двумя рядами дальше. Глаз от телефона она не подняла, только уголки губ слегка приподнялись. Мне немедленно захотелось продемонстрировать всю свою взрослость и по чистой случайности уронить на неё проектор.

Остаток лекции тянулся мучительно долго. Студенты убирали тетради, переговаривались о темах, назначали встречи в библиотеке. Я ждала, когда аудитория опустеет. Юто тем временем складывал распечатки возле преподавательского стола с таким усердием, что для меня в его занятиях места явно не находилось.