Книга Сакура в его ладонях, страница 52 – Ника Летта

— Говори прямо.

— Для твоей семьи дочь служанки может остаться дорогим воспоминанием, привязанностью, человеком, которому ты благодарен. Но женой наследника её не примут.

Слово «жена» застало Хару врасплох.

Он хотел быть рядом с Акико, защищать её, приносить книги, дать ей дом, своё имя и возможность больше ни перед кем не склонять голову. Теперь у всего, чего он желал для неё, появилось одно человеческое название.

Кэйтаро продолжал наблюдать за ним.

— Ты уже думал об этом?

Хару не ответил.

— Вот зачем тебя отправили в Токио.

Его ладонь легла на бумагу сильнее, и лист смялся под пальцами.

— В доме давно видят, как ты на неё смотришь, — продолжил Кэйтаро. — Пока она была ребёнком, это списывали на жалость и привычку. Но она растёт, и скоро этим уже ничего не объяснишь.

— Она взрослеет.

— Да.

По воде в чашке прошла мелкая рябь.

Кэйтаро оборвал фразу. Хару отвёл глаза к чашке, и поверхность постепенно разгладилась. Среди людей ему приходилось следить за собой каждую минуту.

После этого разговора брак уже не выглядел обычным порядком вещей. Путь к нему преграждали род, деньги, чужие разговоры и правила, которые никто не записывал, потому что каждый и без того знал их наизусть.

У духов всё было суровее и понятнее: река текла вниз, снег уходил с приходом весны, смерть забирала своё в положенный срок.

Человеческий порядок подчинялся другим законам. Можно было любить человека и не иметь права коснуться его. Спасённая жизнь могла обернуться несчастьем для другого. Достаточно было произнести дорогое имя вслух, чтобы навлечь беду.

Хару перебирал доступные пути.

Если отказаться от наследства, Акико и её мать лишатся защиты. Просьба дать ей образование привлечёт внимание. Попытка устроить её в школу или лавку вызовет вопросы, а следом поползут сплетни.

Сохранить всё по-прежнему было опасно. Рано или поздно для Акико нашли бы подходящего мужа — садовника, приказчика, вдовца с детьми. Он принял бы её за подарок судьбы, провёл бы с ней долгие годы, так и не узнав, сколько раз умирала весна, которую он видел рядом с собой.

Одного желания Хару больше не хватало.

Теперь ему требовалось стать человеком, чьё слово способно решать чужую судьбу.

Юдзуру Такацуки предстояло получить власть среди людей ради девочки, для которой этот мир уже определил место.

* * *

Кицунэ нашла его возле книжной лавки в дождливый день.

Выглядела она теперь иначе. В Токио Кицунэ любила примерять человеческие лица, которые не выделялись среди прохожих. Сегодня она выбрала облик молодой женщины в модной накидке, с зонтиком и улыбкой, способной испортить любой приличный разговор.

— От тебя речной тоской несёт, — произнесла она вместо приветствия.

Хару не обернулся.

— Как она?

Кицунэ картинно вздохнула.

— Ни «здравствуй», ни «ты прекрасно выглядишь», ни «как тебе новый век, госпожа Лиса». Сразу она.

— Как она?

— Жива. Упряма. Читает всё, что ты ей оставил. Иногда плачет, когда уверена, что её никто не видит.

Хару прикрыл глаза.

— Её обижают? — спросил он глухо.

— Люди всегда обижают тех, кто не умеет быть удобно маленьким.

— Кицунэ. — злой взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Не смертельно, — сказала она уже мягче. — Но часто.

Он сжал книгу в руке.

— Я должен вернуться.

— Ты вернёшься, — сказала кицунэ. — Только не так, как думаешь.