Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 93 – Катерина Дэй

И где-то на краю сознания мелькнула совсем уж нелепая, но ободряющая мысль: «Зато теперь точно есть что рассказать фрейлинам. Если, конечно, выживу».

Пробуждение Алора было резким, словно чья-то невидимая рука выхватила его из беспросветной тьмы. Первое мгновение он не мог сообразить, где очутился: его окружала плотная, давящая темнота, насквозь пропитанная запахом затхлости и вековой каменной сырости. А потом в груди вспыхнула знакомая, до тошноты привычная волна ярости и память обрушилась на него лавиной, сбивая дыхание. Перед глазами пронеслись картины: схватка у реки, когти, крылья, чей-то издевательский смех… и Линна.

Он резко поднялся — тело отозвалось тупой, ноющей болью, будто каждый мускул помнил каждый удар. Цепей не было — ни звона, ни тяжести на запястьях. Но отсутствие оков не принесло облегчения: оно лишь означало, что враги выбрали способ понадёжнее. Всё его оружие они забрали. Из его груди вырвался глухой, низкий, звериный рык, но Алор тут же оборвал его, напряжённо вслушиваясь в звенящую тишину и огляделся.

В дальнем углу темницы, почти растворившись в густой тени, угадывалась маленькая, безвольно застывшая фигурка. Линна.

Сердце на миг замерло, а затем заколотилось с такой силой, будто стремилось вырваться из груди. Не раздумывая, он бросился к ней. Она лежала на топчане неподвижно, без сознания, но стоило ему опуститься рядом и осторожно коснуться её плеча, как она тихо застонала, медленно заморгала и уставилась на него взглядом того, кого грубо вырвали из тяжёлого, мучительного сна.

— Линна! — хрипло позвал он, и в этом единственном слове смешались такое облегчение и такой страх, что сам Алор едва узнал собственный голос.

Она поморщилась, словно от резкой боли, потом рывком села и тут же застыла, прислушиваясь к себе, проверяя, всё ли с ней в порядке. Берет соскользнул с головы, волосы, туго заплетённые в косы, местами растрепались, и сейчас она выглядела не как принцесса, а как взъерошенная, перепуганная девочка, которая изо всех сил старается не показать, как ей страшно.

— Алор… — прошептала она, и в этом едва слышном звуке прозвучало сразу всё: и облегчение, и отчаяние, и страх, и хрупкая надежда. — Что… что происходит? Нас похитили? Чего они хотят? Сколько мы уже здесь находимся?

— Не знаю, — мрачно нахмурился он. — Им что-то нужно. Точнее, нужно от меня. А сколько мы здесь не могу сказать, я очнулся только сейчас. Да и здесь нет ни одного окна. Даже щели, чтобы определить день или ночь.

Линна судорожно вцепилась в его руку, и Алор тут же обнял её, а затем крепко и надёжно обхватил её талию хвостом.

— Рихтэны по какой-то причине не стали себя скрывать, — тихо произнесла она, будто пыталась сложить кусочки головоломки, чтобы не думать о том, насколько они беззащитны. — Это значит, они не вернут нас живыми? — в её голосе дрожала тонкая, почти незаметная нить страха, готовая вот-вот порваться.

— Я обещаю тебе, что ты вернёшься домой, — твёрдо произнёс Алор, и в этих словах не было ни пафоса, ни пустых клятв, только холодная уверенность аэлорца, который готов заплатить за это любую цену.

И Линна верила ему.

— Почему они заявили, что ты лишь притворяешься рихтэном? — спросила она, и вопрос прозвучал не как упрёк, а как отчаянная попытка понять, что вообще происходит.