Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 92 – Катерина Дэй

Она не закричала не позволила себе. Вместо этого она резко, почти наугад, пнула назад, вложив в удар всю свою ярость и отчаяние. Позади раздался то ли смешок, то ли сдавленный стон и от этого звука внутри у неё вспыхнула короткая искра удовлетворения.

— Рамэль, а паренёк-то трепыхается, — раздался хриплый голос, в котором слышалось почти весёлое удивление.

— Понесу его, Сэмэль, — хохотнул, видимо, тот, кого звали Рамэль, и в этом смехе звенело что-то хищное, довольное, будто сама схватка была для него игрой.

— Быстро уходим, — скомандовал самый мрачный и страшный среди пятёрки рихтэнов, его голос был низким, тяжёлым, как падающая скала, и остальные мгновенно подтянулись, будто даже их дерзость перед ним рассыпалась в пыль.

Рихтэны мигом посерьёзнели, склонили головы в коротком, почти воинском жесте. Один из них подхватил Линну, она дёрнулась, попыталась вырваться, укусить, но хватка была железной, безжалостной. Второй, тот, что был мощнее всех, легко, будто Алор был не грозным воином, а просто тяжёлой ношей, взвалил его на плечо.

И в следующий миг воздух над берегом дрогнул — крылья распахнулись с глухим, властным шорохом, будто сама ночь расправила свои тени. Порыв ветра взметнул песок, швырнул в лицо Линне холодные брызги, а потом рихтэны устремились в небо стремительно, беззвучно, словно их никогда и не было на земле, а всё случившееся было лишь дурным сном, который никак не хотел отпускать.

Линна, стискивала зубы, в груди всё сжалось в тугой, болезненный узел, и единственное, что она могла сделать, это шептать про себя, так тихо, что даже ветер не уносил эти слова:

— Держись, Алор… Держись. О, боги, папенька с ума сойдёт. И советник Грач с мадам Бёрн заодно. А потом они все с меня шкуру спустят и это ещё будет милосердие по сравнению с тем, как я сама себя отругаю за то, что вообще в эту историю ввязалась!

Она дёрнулась в железной хватке, но поняла сразу: вырваться всё равно что пытаться разжать стальные тиски голыми пальцами. Зато злость, горячая и упрямая, понемногу вытесняла леденящий холод страха.

«Ну уж нет, — пронеслось у неё в голове, и в этом внутреннем голосе звучала вся её привычная дерзость, будто она снова стояла в тронном зале и спорила с королевским указом. — Я не та принцесса, которая сидит и ждёт, пока её спасут. Я та, которая сначала устроит переполох, а потом уже подумает, как из него выбраться».

Рихтэны уносились всё выше, крылья рассекали воздух с глухим, властным шорохом, а земля внизу становилась всё меньше, превращаясь в лоскутное одеяло из теней, огоньков и тёмных изгибов реки. Линна крепко зажмурилась на секунду, потом снова распахнула глаза, будто если смотреть достаточно пристально, можно было зацепиться взглядом за что-то знакомое, за какой-нибудь ориентир, который потом поможет найти дорогу назад.

«Ладно, — мысленно выдохнула она, заставляя себя думать не о панике, а о деле. — Сначала понять, куда они нас тащат. Потом придумать, как сбежать. И только после этого, если останется хоть капля сил, попытаться объяснить папе, почему я опять не там, где положено быть принцессе».

Линна прикусила губу и прошептала:

— Ну ничего. Я ещё устрою им тут такой переполох, что эти крылатые красавчики пожалеют, что вообще меня заметили.