Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 124 – Катерина Дэй

И всё это видела Линна. Она запоминала каждую уловку: как одна фрейлина «нечаянно» роняла веер, как другая делала вид, что вот-вот упадёт, как третья замирала с этим своим трогательным взглядом «я такая беспомощная». Линна отмечала про себя каждый трюк, каждую интонацию, каждый взгляд и с каждой секундой внутри у неё разгоралось тихое, но очень яростное пламя.

Когда очередная фрейлина, хихикнув, «споткнулась» прямо перед Алором, Линна тихо фыркнула:

— Ну конечно. Очень случайно. Прямо как дождь в день пикника.

Она не хотела устраивать сцену, не хотела выглядеть ревнивой истеричкой. Но и оставлять всё как есть тоже не собиралась.

Чуть позже, когда фрейлины, перешёптываясь и хихикая, разбредались по своим делам, Линна окликнула их:

— Эй, вы! Да, вы, те, кто так «случайно» падает в объятия. У меня для вас есть работа.

Девушки замерли, будто их поймали на горячем. Их лица мгновенно стали невинными, почти ангельскими.

— Работа, ваше высочество? — пролепетала одна из них, хлопая ресницами. — Но мы просто…

— Просто тренировались в изяществе движений, — сухо закончила за неё Линна. — Прекрасно. Тогда ваше изящество очень пригодится на кухне. Ступайте к мадам Бертране. Она как раз жаловалась, что некому перебрать ягоды для пирогов.

Фрейлины побледнели. Перебирать ягоды вручную считалось делом скучным, утомительным и почти унизительным для тех, кто привык к лёгким поручениям и приятным прогулкам по саду.

— Но, ваше высочество… — попыталась возразить другая.

— Никаких «но», — отрезала Линна. — Мадам ждёт. И если я узнаю, что кто-то из вас вместо ягод снова тренируется в «случайных» падениях, будете мыть полы в конюшнях. Там падать можно сколько угодно, и никто не удивится.

Фрейлины, понурив головы, поплелись прочь. Линна смотрела им вслед, и в её взгляде не было злорадства, только холодная решимость.

А парни-рихтэны оказались в цепких лапах советника Грача, и жизнь их мгновенно превратилась в череду бесконечных уроков. Грач учил их этикету, иерархии, титулам, обращению с сервизом и тому, как кланяться, не задев крыльями соседа.

— Представьте, что вы в тесной комнате, набитой фарфором, — внушал Грач, размахивая указкой так, будто это был меч. — И каждый ваш взмах это минус ваза, минус блюдо, минус, не дай небо, любимый сервиз короля. А сервиз, между прочим, достался ему от прабабушки. С тех пор к нему даже не прикасаются. Только смотрят с уважением.

Кэйрон на первом же занятии попытался сесть в кресло, не сложив крылья, и в результате опрокинул на себя канделябр. Пламя весело лизнуло край крыла, Кэйрон отпрыгнул, а канделябр с грохотом рухнул на пол, подпрыгнув напоследок, будто и сам удивился своей неуклюжести. Грач посмотрел на это с каменным лицом, в котором читалось: «Я знал, что так будет. Я всегда это знал. Ещё вчера я предчувствовал этот грохот. Даже во сне».

— Ваше Крылатое Высочество, — произнёс он с убийственной вежливостью, — позвольте напомнить, что во дворце горящие предметы не являются украшением трапезы. И уж тем более не должны служить головным убором. Даже если очень хочется выглядеть эффектно.

Кэйрон, отряхивая перья, язвительно пробормотал:

— Зато теперь я знаю, что огонь горячий.

— Это, — сухо ответил Грач, — мы знали и до канделябра.

Рамэль на тренировке с гвардией чуть не нокаутировал двух солдат хвостом — просто потому, что повернулся слишком резко. Гиз, капитан гвардии, хмыкнул, почесал бороду и сказал: