Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 126 – Катерина Дэй

Во-вторых, Алор всё-таки был телохранителем принцессы, и Линна не позволяла ему отходить от себя надолго. Стоило ему сделать шаг в сторону, как она тут же находила ему дело: то свиток подать, то кресло поправить, то просто посмотреть на неё так, будто без его присутствия в радиусе трёх шагов мир мог рухнуть. Причём делала она это с такой невинной улыбкой, что обвинить её в манипуляции было невозможно даже если очень хотелось. Однажды Алор попытался тихо улизнуть, но Линна, не поднимая глаз от книги, сказала:

— Алор, ты куда?

— Никуда. Просто… воздух свежий.

— Воздух свежий везде. Но мне спокойнее, когда ты рядом.

И между старшим сыном вождя и принцессой молчаливо начала закипать тихая война за Алора. Дарквен, естественно, проигрывал, но не потому, что был слабее, а потому, что Линна действовала тоньше: она не приказывала, не настаивала, а просто оказывалась там, где был Алор. И Дарквен мог сколько угодно кивать с серьёзным видом, но в итоге уступал: «Ладно. Иди. Но потом расскажешь всё подробно. И желательно с картой, отметками и прогнозом погоды». Алор смотрел на него, потом на Линну, потом снова на Дарквена и решил, что спорить бесполезно.

Король Велдор в благодушном настроении почти не выходил из тронного зала: ему без конца зачитывали присланные свитки от всех королевств и каждый хотел выразить почтение, поздравить с союзом, намекнуть на выгоду или просто убедиться, что крылатые гости — это не сон и не хитрый трюк. Король буквально цвел, слушал, кивал, время от времени поправляя корону, будто она вдруг стала слишком тяжёлой от славы. Или от того, что на ней повисло слишком много ожиданий. Иногда он вздыхал и говорил:

— Корона, кажется, потяжелела.

— Это не корона потяжелела, — шептал казначей, — это ответственность. И она растёт быстрее, чем мы успеваем её замечать.

Писцы без конца скрипели перьями, отправляя ответные послания, а казначей тяжело вздыхал, подсчитывая предстоящие расходы без доходов. Министры и лорды переглядывались, повара нервно пересчитывали запасы, а придворные делали ставки: сколько блюд понадобится, если рихтэны захотят добавки. Кто-то даже начал вести таблицу: «Самэль — любит похлёбку. Вэллэн — любит всё, что можно съесть на ходу. Кэйрон — любит то, что не горит. Рамэль — любит, когда никто не кричит «Осторожно, хвост!»». А Дарквен… о нём лишь шептались и старались не попадаться на глаза.

В итоге был назначен грандиозный, масштабный, пышный бал, куда были приглашены все короли с их супругами, сыновьями и дочерями в Пятое королевство. Кроме Морнтара.

— И посему бал назначается через две недели, — диктовал речь король писцам, расхаживая по залу и периодически поправляя корону. — Пусть знают: Пятое королевство — не просто крепость на карте. Это сердце союза, место, где земля и небо встречаются за одним столом.

Казначей тихо застонал, прикрыв глаза, будто уже видел, как золотые монеты улетают из казны, словно листья на ветру. Причём не просто улетают, а ещё и кружатся в изящном вальсе, прежде чем исчезнуть.

— Две недели, — пробормотал он. — Это значит, что нужно заказать вдвое больше пирожных. И втрое больше стульев. И, возможно, укрепить балконы. На всякий случай. И ещё нанять кого-нибудь, кто будет следить, чтобы никто не взлетел прямо с десерта.