Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 123 – Катерина Дэй

Пир отгремел, союз был заключён, договора подписаны, клятвы богам принесены, истории были рассказаны, кубки опустели, писцы заработали мозоли и теперь при виде пергаментов вздрагивали, менестрели охрипли, а на утро дворец будто вздохнул с облегчением — и тут же снова закрутился в водовороте дел, как мельничное колесо, которое только и ждёт повода закрутиться побыстрее.

Что касается легенды Алора, то парни подтвердили двору, что он полукровка-рихтэн — это объясняло, почему у него нет крыльев и похож на них, а то, что память потерял, так не беда, они помогут вспомнить. Легенда была простая, удобная и, что самое главное, не требовала лишних объяснений. Раскрывать себя Алор не захотел, и правда о нём так и осталась для королевства тайной. Словно спрятанная в надёжном сундуке, запертом на семь замков, причём ключи от этих замков Алор демонстративно уронил в реку, а потом ещё и сделал вид, что не помнит, куда именно.

Придворные, впрочем, быстро нашли утешение в догадках. Фрейлины шептались, будто он — заколдованный принц, который ждёт лишь поцелуя, чтобы вспомнить всё, и активно тренировались в искусстве «случайного» столкновения в коридорах.

То одна, то другая будто невзначай роняла веер прямо у его ног, то вдруг «оступалась» так, что едва не повисала на его руке, то останавливалась прямо перед ним, вздыхала и смотрела снизу вверх с такой трогательной беспомощностью, что даже каменное сердце могло бы дрогнуть.

Алор реагировал одинаково.

Если фрейлина роняла веер, он спокойно наклонялся, поднимал его, протягивал и говорил:

— Держите.

И шёл дальше.

Если она оступалась, он коротко поддерживал её за локоть, ровно настолько, чтобы она не упала, а потом отпускал, будто касался не девушки, а горячей сковороды.

— Осторожнее, — бросал он и снова шагал вперёд, не замедляя шага.

Однажды сразу три фрейлины одновременно «случайно» оказались в узком коридоре, и выстроились почти в ряд, будто готовились к параду, и каждая старательно делала вид, что вообще не замечает его, пока одна из них не споткнулась о собственный подол и не полетела прямо на Алора. Он поймал её автоматически — рефлекс телохранителя срабатывал быстрее любых мыслей, — но тут же поставил на ноги, отстранился и, не глядя на остальных, произнёс:

— В следующий раз смотрите под ноги. Или хотя бы не собирайтесь в стаи в узких местах.

Фрейлины переглянулись. В их взглядах читалось что-то среднее между оскорблённым самолюбием и восхищением: этот мужчина не просто не поддавался чарам — он даже не замечал, что его пытаются очаровать.

А Алор шёл дальше, будто ничего не произошло. Но в груди у него всё равно что-то сжималось. Не от желания, не от восторга, а от неловкости — ему было неприятно играть роль приза, который все пытаются выиграть. Он не был ни трофеем, ни загадкой, ни заколдованным принцем. Он был просто мужчиной, у которого есть долг, есть тайна и есть чувство, которое он не имел права себе позволить.

К тому же он слишком хорошо понимал, чем опасны эти игры. Если хоть одна из фрейлин решит, что он ей благоволит, слухи разлетятся по дворцу быстрее, чем искры от костра. А ему не нужны были ни сплетни, ни ревность, ни лишние взгляды. Ему нужно было держаться в тени, выполнять свою работу и не забывать, что он здесь ненадолго.