Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 58 – Олеся Герус

Дариан посмотрел на меня долгим взглядом, в котором смешались тревога и что-то похожее на невольное, тщательно скрываемое восхищение.

— Это может стоить тебе жизни, — сказал он тихо.

— Многое в последние дни могло стоить мне жизни, — парировала я. — Разница лишь в том, что на этот раз я сама выбираю условия игры, а не подстраиваюсь под чужие правила.

Зарайя, до этого молча наблюдавшая за нашим разговором, вдруг заговорила снова, и голос её звучал твёрже, чем прежде:

— Я помогу, — сказала она. — Мне нужно перестать быть женщиной, которая всю жизнь давала людям то, что они хотели услышать, вместо правды. Пора начать заново, пока не стало слишком поздно.

— Спасибо, — тихо сказала я, чувствуя, как к глазам подступают неожиданные слёзы благодарности.

— Не благодари раньше времени, — сказала Зарайя с призраком прежней иронии. — Спасение мира редко обходится без пары седых волос сверх обычного количества. У меня их и так предостаточно.

Пискля каркнул что-то одобрительное, слетая с балки на плечо к Зарайе — неожиданный, почти нежный жест для существа, обычно предпочитавшего сарказм проявлениям тепла.

— Значит, план такой, — подытожил Дариан. — Ада притворяется послушной марионеткой. Зарайя помогает изнутри Коллегии. Гром обеспечивает охрану на площади. Пискля следит за передвижениями Касселя с воздуха.

— А что делать мне лично? — деловито уточнил Пискля. — Кроме слежки. У меня, между прочим, богатый опыт диверсионной деятельности. Одна украденная запонка чего стоит.

— Летай и смотри, — твёрдо сказал Дариан. — Без самодеятельности.

— Скучно, — вздохнул ворон, — но приму к сведению. Хотя если подвернётся удачная возможность стащить что-нибудь ценное лично у Касселя в процессе слежки, не могу гарантировать полное отсутствие энтузиазма.

— Пискля, — предупреждающе сказала Зарайя.

— Молчу-молчу, — каркнул он с деланой обидой. — Хотя, признаться, немного разочарован в этой команде. Ни капли авантюризма.

— У нас с тобой явно разные представления об уровне уже имеющегося авантюризма, — заметила я, вспоминая последние несколько дней собственной жизни. — Одного государственного заговора на неделю мне, честно говоря, вполне хватает.

— А ты? — спросила я, поворачиваясь к Дариану.

— Я, — сказал он, и в голосе его прозвучала мрачная решимость, — разберусь с самим Кассельем лично. У меня к нему накопилось достаточно личных счетов, чтобы заняться этим без чужой помощи.

— Личная месть — плохой советчик в стратегии, — заметила я, невольно вспоминая собственные годы консультаций разбитых сердец, где месть неизменно оказывалась худшим из возможных решений.

— Знаю, — сказал он тихо. — Но иногда справедливость и месть настолько переплетаются, что различить их удаётся только задним числом.

— Звучит как оправдание человека, уже решившего сделать глупость, — заметила я, скрещивая руки на груди.

— Звучит как план человека, — парировал он, — которому не нужны советы от специалиста по расставаниям с бывшими клиентами.

— Ого, — сказала я, приподняв бровь. — Кто-то сегодня решил проявить остроумие. Больно, между прочим. Прямо в профессиональную гордость.

— Учусь у лучших, — буркнул он, но уголок его рта дрогнул — едва заметно, но я уже давно научилась замечать эти микроскопические сдвиги в его непроницаемом обычно лице.