Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 60 – Олеся Герус

— Титул третьего Дома произносится с ударением на последний слог, — терпеливо повторяла Зарайя в третий раз за утро, пока я безуспешно пыталась воспроизвести звук, застревавший у меня где-то между гортанью и полной капитуляцией. — Не "Вэлдорин", а "Вэлдорин". Чувствуешь разницу?

— Абсолютно никакой, — призналась я честно. — Для моего уха это звучит как один и тот же кашель, произнесённый с разной степенью драматизма.

— Тогда просто кивай многозначительно, если тебя спросят про Дом Вэлдорин, — вздохнула Зарайя. — Придворные обычно принимают многозначительный кивок за глубокое знание предмета. Работает безотказно.

— О, это я умею, — оживилась я. — У меня богатый опыт многозначительных кивков клиентам, которые упоминали финансовые инструменты, о существовании которых я узнавала только что.

Гром, сидевший неподалёку с точильным камнем, хмыкнул, не отрываясь от меча.

— Обнадёживающий метод дипломатии, — заметил он. — Кивать и надеяться, что пронесёт.

— Работал безотказно последние годы, — парировала я. — Пока что жива, при деньгах и относительно уважаема. Ну, до недавнего попадания в другой мир и обвинения в государственной измене.

— Мелкие детали, — согласился Гром с философским смирением человека, давно привыкшего к абсурдности окружающей действительности.

Пискля влетел в открытое окно с очередным донесением, взъерошенный сильнее обычного.

— У Врат Заката усилили охрану, — доложил он, устраиваясь на спинке стула. — Кассель явно готовится к чему-то серьёзному. Люди Илсевет тоже стягиваются к площади — формально для порядка на празднике, но количество откровенно превышает обычную норму.

— Значит, обе стороны нервничают, — заметил Дариан, входя в комнату с видом человека, только что вернувшегося после долгой и не особенно приятной прогулки по городу. — Хороший знак. Нервные люди совершают ошибки.

— Или нервные люди становятся вдвое опаснее, потому что теряют способность рассуждать здраво, — возразила я. — Смотря с какой стороны посмотреть на статистику.

— Твой оптимизм, как обычно, окрыляет, — сухо заметил он, но уголок его рта дрогнул — едва заметно, однако я уже давно перестала пропускать эти микроскопические сдвиги в его лице.

Остаток дня прошёл в подобных приготовлениях — зубрёжке титулов, отработке маршрута до площади, проверке снаряжения, — и когда наконец стемнело, все разошлись по своим углам дома, вымотанные не столько физически, сколько от постоянного напряжения ожидания.

Дариан почти не появлялся дома, пропадая то у старых контактов ордена, то на разведке маршрута до площади, и когда мы всё же пересекались, разговор неизменно скатывался к сухому обсуждению тактики. Неловкость между нами не исчезла — она просто затаилась, спрятавшись за деловитой сосредоточенностью, как змея под камнем в ожидании более подходящего момента.

Я легла спать рано, вымотанная зубрёжкой придворных титулов и генеалогий трёх Домов, но сон не шёл. Слишком много мыслей роилось в голове — о завтрашнем дне, о Кассеье, о том, что случится, если план провалится, и, что уж скрывать, о человеке, спавшем через стену и упорно делавшем вид, что между нами ничего не произошло.

Стук в дверь раздался далеко за полночь — тихий, неуверенный, совсем не похожий на его обычную решительную манеру.