Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 55 – Олеся Герус

— Что случилось? — спросил он. — Судя по лицам, победа обернулась не такой уж и победой.

— Обернулась началом новой игры, — мрачно ответила я. — Причём, кажется, мы до сих пор не знаем всех её правил.

— Отлично, — буркнул Гром, разворачиваясь в сторону дома. — Обожаю игры без известных правил. Особенно те, где ставка — наши жизни.

— Добро пожаловать в мой обычный вторник, — пробормотала я, и, несмотря на нарастающую тревогу, все четверо — включая проворчавшего что-то Пикслю — невольно рассмеялись, шагая обратно сквозь холодный полуденный город навстречу неизвестности, которая теперь казалась ещё более непредсказуемой, чем несколько часов назад.

Дариан на ходу коснулся моего плеча — короткий, почти незаметный жест, — но я почувствовала в нём куда больше, чем простое прикосновение: молчаливое обещание, что бы ни готовил нам Совет, мы встретим это вместе, а не поодиночке, как было в самом начале нашего вынужденного знакомства.

— О чём думаешь? — спросила я, заметив задумчивое выражение на его лице.

— О том, — сказал он медленно, — что ещё неделю назад я бы скорее позволил Гончим схватить меня, чем довериться кому-то до такой степени, чтобы делить с ним подобный риск. А теперь я иду рядом с тобой, зная, что впереди Совет, способный уничтожить нас обоих, и почему-то не чувствую того же прежнего страха.

— Прогресс, — сказала я тихо, сжимая его руку крепче. — Медленный, но настоящий.

— Медленный, — согласился он с тенью улыбки, — но твой, кажется, врождённый оптимизм, наконец, начинает на меня действовать заразительно.

— Только не говори это вслух при Громе, — предупредила я. — Он немедленно займётся профилактикой суеверными оберегами.

Дариан тихо рассмеялся, и этот смех, лёгкий и настоящий, обнадёживал сильнее любых слов о безопасности — а мы тем временем шли навстречу самому опасному разговору из всех, что нам ещё предстояли.

Зарайя нашла нас сама — на третий день, под вечер, когда мы уже почти отчаялись получить о ней хоть какие-то вести. Гром впустил её в дом с мечом наготове, пока не разглядел в темноте знакомое лицо — побелевшее и осунувшееся до неузнаваемости. Придворную предсказательницу, что предупреждала нас на рассвете несколько дней назад, было почти не узнать.

— Отпустили, — выдохнула она, падая на скамью без сил. — Через два дня допросов отпустили. Ничего не нашли. Я ничего не сказала.

Пискля, до этого дремавший на балке, слетел вниз с явным намерением высказаться, оценив состояние гостьи с профессиональным вниманием.

— Побрякушек не хватает, — заметил он, критически оглядывая Зарайю. — Не меньше трёх слоёв, я считал. У тебя сейчас едва ли половина обычного звона.

— Отобрали при обыске, — слабо усмехнулась Зарайя. — Сказали, что звон мешает сосредоточиться на допросе. Не представляешь, чего мне стоило смириться с тишиной.

— Печальная история, — невозмутимо заметил Гром, ставя перед ней миску похлёбки. — Особенно трагично звучит на фоне того, что вообще-то тебя чуть не казнили за государственную измену.

— Приоритеты, — пожала плечами Зарайя, принимаясь за еду с жадностью человека, не евшего два дня. — У каждого свои.

— Как тебе это удалось? — спросила я, наливая ей воды из кувшина.

— Я тридцать лет учусь говорить неправду с честным лицом, — сказала Зарайя, и в её слабой улыбке впервые промелькнуло что-то похожее на гордость за собственное ремесло. — Хоть какая-то польза от жизни, потраченной на подделку толкований.