Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 53 – Олеся Герус

— Человек, — повторил Кассель с лёгкой издёвкой, — выросший в мире, где ваше ремесло считалось развлечением для скучающих домохозяек. Простите за прямоту, но вы плохо представляете реальные ставки этой игры.

— Возможно, — согласилась я, не давая себя сбить с толку оскорблением. — Зато я прекрасно представляю, как выглядит человек, использующий чужую боль ради собственной выгоды, прикрываясь красивыми словами о справедливости. Такие люди на Земле тоже встречаются, знаете ли. Обычно их разоблачают быстрее, чем они рассчитывают.

Кассель прищурился, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на настоящий гнев, тщательно скрываемый годами придворной выдержки.

— Осторожнее с обвинениями, — процедил он.

— Осторожнее с ловушками для собственных людей, — парировала я. — Иначе однажды окажется, что желающих сотрудничать с вами не осталось вовсе, и придётся восстанавливать справедливость в гордом одиночестве.

Дариан за моей спиной шагнул ближе, встав рядом со мной, а не позади — жест, значивший больше любых слов, — и Кассель, заметив это, перевёл взгляд на него с новым, более настороженным вниманием.

— Ты выбираешь её сторону, — сказал он Дариану тихо. — Против ордена, которому присягал.

— Я выбираю честность, — ответил Дариан твёрдо, — против человека, который присягал тем же ценностям и предал их первым. Разница существенная, Кассель, даже если ты предпочитаешь её не замечать.

Кассель поднялся из-за стола, прошёлся до окна и остановился там, глядя на улицу спиной к нам, — поза, выдававшая напряжённые раздумья куда откровеннее любых слов.

— Совет не одобрит подобной самодеятельности, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — Ни твоей, Дариан. А её — подавно.

— Тогда пусть Совет обсудит это со мной лично, — сказала я, поднимаясь на ноги. — Без посредников, без вашей избирательной передачи фактов. Я готова говорить с ними напрямую, как равная, а не как экспонат для рассмотрения.

Кассель обернулся, и на его лице отразилось нечто, похожее на смесь раздражения и невольного, тщательно скрываемого уважения.

— Вы понимаете, что делаете? — спросил он. — Прямая конфронтация с Советом может стоить вам куда больше, чем согласие на моё предложение.

— Понимаю, — сказала я твёрдо. — Но тихое согласие на ложь стоит мне куда больше в долгосрочной перспективе. Я уже однажды позволила чужим ожиданиям определять, что мне говорить вслух. Больше не собираюсь повторять эту ошибку.

Кассель долго молчал, разглядывая нас обоих с выражением человека, пересматривающего собственные расчёты на ходу.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Устрою встречу с Советом. Но предупреждаю: они не будут снисходительны к дерзости, какой бы искренней она ни казалась вам самой.

— Не жду снисхождения, — сказала я. — Жду честного разговора. Это разные вещи, хотя вам, кажется, привычнее путать одно с другим.

Мы вышли из дома Касселя в холодный полуденный воздух, и только оказавшись достаточно далеко, я позволила себе выдохнуть — долго, дрожаще, выпуская всё напряжение, накопленное за время разговора.

— Ты была великолепна, — тихо сказал Дариан, беря меня за руку.

— Я была в ужасе всё это время, — призналась я. — Просто хорошо скрывала.

— В этом и заключается настоящая смелость, — сказал он. — Не в отсутствии страха. В способности действовать вопреки ему.