Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 19 – Олеся Герус

— У меня есть человек, — сказал Дариан после паузы, разглядывая фрукт в своей руке с таким видом, будто решал сложную тактическую задачу, а не выбирал, с какой стороны укусить. — Не совсем законный. Но надёжный — надёжнее половины чиновников этого города, если уж на то пошло.

— Звучит обнадёживающе в самом худшем смысле этого слова.

— Пойдём, — сказал он, не удостоив меня комментарием, и первым свернул в сторону узких кривых улочек, начинавшихся сразу за торговыми рядами, где брусчатка сменилась утоптанной землёй, а вывески лавок — выцветшими, полустёртыми знаками, которые я даже не пыталась расшифровать.

Контакт Дариана оказался сгорбленным стариком с одним слезящимся глазом, сидевшим в тесной комнатке, заваленной пергаментами, чернильницами и печатями всех форм и размеров, — место больше напоминало склад канцелярских принадлежностей, чем чью-либо мастерскую. Пахло здесь чернилами, воском и почему-то яблоками, источник которых я так и не обнаружила за всё время визита.

— Кром, — произнёс старик вместо приветствия, не отрываясь от работы над каким-то документом, буквы на котором выводил с точностью, заставившей меня мысленно поаплодировать: моя собственная каллиграфия на Земле выглядела так, будто её создавала курица, обмакнутая в чернила и пущенная по столу. — Опять неприятности?

— Как обычно, Хорс, — сказал Дариан, усаживаясь на низкий табурет без приглашения, с видом человека, бывавшего здесь настолько часто, что церемонии давно потеряли смысл. — Документы. Полный комплект, на имя, которое ты сам выберешь, лишь бы не пересекалось ни с одним из известных тебе розыскных листов.

Старик наконец поднял взгляд на меня, разглядывая долго, придирчиво, будто оценивал не человека, а холст перед тем, как решить, сколько запросить за портрет.

— Чужестранка, — констатировал он не как вопрос, а как диагноз. — Издалека. Очень издалека, судя по покрою одежды и осанке — вы держитесь так, будто вас с детства учили, что сутулиться неприлично, а не потому что боитесь удара по спине. Здесь так не воспитывают.

— Вы наблюдательны, — сказала я, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовала себя внутри, потому что старик за минуту разглядел обо мне больше, чем патрульный за весь утренний допрос.

— Наблюдательность — моё ремесло, — хмыкнул он, откладывая перо и придвигая к себе чистый лист. — Имя?

— Ада Стрельцова, — сказала я, и, поймав предупреждающий взгляд Дариана, быстро добавила: — Хотя, полагаю, для документов вам нужно что-то более местное.

— Оставим имя, — вдруг сказал старик, чем удивил меня едва ли не больше всего услышанного за это утро. — Необычное имя привлекает меньше внимания, чем вы думаете, — люди слишком заняты собственными проблемами, чтобы удивляться чужому имени, если оно произносится с достаточной уверенностью. А вот фамилию я бы сменил. "Стрельцова" звучит слишком похоже на титул одного из южных домов, а вам сейчас точно не нужно, чтобы вас с кем-то путали.

— Как насчёт просто "с континента"? — предложила я. — Без фамилии вовсе, только имя и род занятий. Гадалка, астрологиня или предсказательница.

— Сойдёт, — сказал он, снова берясь за перо. — Дороже будет стоить печать гильдии предсказателей, раз уж вы решили именно этой легендой прикрываться. Настоящая печать, не подделка, — у меня есть знакомый в самой гильдии, обойдётся втрое дороже базового комплекта, зато выдержит любую проверку, которую способен устроить обычный патрульный.