Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 17 – Олеся Герус

Я почувствовала, как у меня похолодели пальцы, несмотря на то что утро выдалось тёплым, почти душным от запаха рыбы и раскалённого на солнце булыжника.

— То есть, — сказала я медленно, — если он пойдёт проверять...

— То найдёт пустырь, а не мастерскую предсказаний, — закончил Дариан ровно, — и хватятся нас в течение часа, максимум двух.

— Отлично, — выдохнула я. — Просто отлично. Спасибо, что сказал это только сейчас, а не пока я ещё выдумывала легенду, было бы очень кстати.

— Ты справилась быстро, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, чего я никак не ожидала услышать от него — меньше суток назад обещавшего мне два варианта смерти на выбор: подобие уважения, тщательно упакованное в максимально сухую интонацию. — Большинство людей в такой ситуации либо молчат, выдавая себя тишиной, либо начинают путаться в деталях через две фразы. Ты не запуталась ни разу.

— Несколько лет практики, — сказала я, стараясь звучать легче, чем ощущала себя внутри, потому что ощущала я себя ровно так, будто только что прошла по канату над пропастью и лишь сейчас, оказавшись на твёрдой земле, обнаружила, что канат был толщиной в нитку. — Врать уверенно — это ремесло, а не талант. Талант тут вообще ни при чём, если честно.

— Это не враньё, — сказал он, останавливаясь у поворота в очередной узкий переулок и оглядывая улицу позади нас цепким взглядом человека, привыкшего проверять хвост за спиной прежде, чем идти дальше. — Враньё — это когда ты говоришь то, во что сама не веришь, ради выгоды. То, что ты сделала, — это игра на чужих ожиданиях. Разница есть, даже если результат выглядит одинаково.

Я посмотрела на него, пытаясь понять, был ли это комплимент, оправдание или просто наблюдение вслух, но лицо его, как обычно, выдавало ровно столько эмоций, сколько выдаёт закрытая дверь.

— Знаешь, — сказала я, — это самая позитивная вещь, которую мне сказал сегодня человек, полдня назад грозивший мне двумя видами смерти.

— Обстоятельства изменились, — сказал он и первым шагнул в переулок, не дожидаясь, продолжу я разговор или нет.

Мы вышли на небольшую площадь, зажатую между тремя рядами домов, где вокруг колодца собралась стайка женщин с вёдрами — обычная сцена, которая на Земле повторялась бы у офисного кулера, только здесь роль места для офисных сплетен исполняла лавка у воды. Дариан замедлил шаг, явно намеренно, и я поняла: он хочет послушать, о чём говорят, не привлекая внимания к самому факту слушания.

— ...говорю тебе, в этом году торжества будут пышнее обычного, — говорила одна из женщин, полная, краснощёкая, придерживая ведро на бедре с той небрежной силой, которая приходит только после многих лет физического труда. — Соседка служит на кухне дворца, сказала, заказали втрое больше свечей против прошлого года.

— Двадцать лет всё-таки, — отозвалась вторая, помоложе, с младенцем на руках, который сонно посапывал ей в плечо. — Круглая дата. Регентша своего не упустит, покажет всему двору, что власть держится крепко.

— А толкование? — спросила третья, худая, нервная, то и дело оглядывающаяся по сторонам, будто боялась, что сам вопрос может навлечь неприятности. — Слышала, придворная Провидица в этом году волнуется больше обычного. Моя золовка видела её на кухне, руки тряслись так, что чашку не могла удержать.