Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 14 – Олеся Герус

— Документы, — сказал патрульный, и это было первое слово, которое я поняла в это утро без перевода Дариана, потому что интонация оказалась абсолютно, до боли узнаваемой: так на Земле говорят гаишники, таможенники и охранники ночных клубов, которым лень разбираться, кто ты такая, но положено спросить.

Я замерла. Мы стояли на перекрёстке торговых рядов, между телегой с рыбой, от которой несло так, что глаза слезились, и лотком со странными фиолетовыми фруктами, я была в плаще, который мне спешно выдали перед выходом из нашего убежища, а передо мной возвышался человек в форме мышиного цвета с эмблемой в виде глаза, вписанного в звезду. Позади него маячил второй, помоложе, с алебардой, которую держал так, будто она вот-вот сама решит упасть.

Документов у меня, разумеется, не было. У меня даже кармана не было — только плащ, а под ним футболка с ретроградным Меркурием и штаны для дома, которые за ночь на чердаке кожевенной мастерской пропитались запахом уксуса настолько плотно, что я боялась, вопрос ко мне теперь начнётся не с документов, а с претензий к гигиене.

Дариан рядом со мной не шелохнулся, но я почувствовала, как воздух вокруг него будто уплотнился — тем особым способом, каким уплотняется тишина перед грозой, когда все птицы разом замолкают. Плохой знак. Если он молчит, значит, ситуация серьёзнее, чем кажется на первый взгляд, а выглядела она уже достаточно серьёзно.

— Простите, — сказала я вслух, прежде чем успела как следует подумать, потому что молчание слишком быстро превращается в подозрение, а подозрение — в допрос, а допрос, судя по вчерашнему вечеру, здесь заканчивается плохо. — Документы у меня, к сожалению, конфисковали в мастерской предсказаний три квартала назад, вместе с задатком, представляете? Это возмутительно, я буду жаловаться в гильдию.

Патрульный моргнул. Ровно так же, как моргала я сама вчера, узнав про реальность гороскопов, — с той же смесью растерянности и подозрения, что его сейчас разыгрывают.

— Гильдию предсказателей? — переспросил он.

— Разумеется, — сказала я, вкладывая в голос ровно ту степень оскорблённого достоинства, с которой на Земле рассказывала клиенткам, что их бывшие однозначно попадут под неблагоприятный транзит Сатурна. — Я — консультирующая ясновидица с континента, специализация — синастрия и коррекция натальных дисбалансов, приехала по личному приглашению для консультации одной знатной особы, чьё имя, простите, обязана держать в тайне из соображений профессиональной этики. Мой ассистент, — я кивнула на Дариана, стараясь не встретиться с ним взглядом, потому что была абсолютно уверена, что в этот момент он готов меня придушить прямо здесь, на рынке, — сопровождает меня, поскольку моё зрение после интенсивной сессии чтения звёзд временно ослаблено, а личные вещи, повторюсь, остались в мастерской на Локтевой улице, где я вчера консультировала одну особу с вопросом о выгодном транзите для торговли зерном.

Повисла пауза, в которой я успела мысленно попрощаться со свободой, жизнью и, пожалуй, зубами.

— Локтевая улица, — повторил патрульный, доставая из-за пояса потрёпанный блокнот. — Номер дома?

— Семь, — сказала я наугад, потому что откуда, ради всего святого, мне было знать номера домов в городе, в котором я провела ровно одну ночь. А название улицы я вчера увидела на табличке, мимо которой мы пронеслись, когда бегали по переулкам.