Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 142 – Властелина Богатова

После всего, что уже было между нами, это слово звучит почти неприлично. Ну конечно, вам же так нравится строить нерадивую курсантку, майор, вы получаете от этого особое удовольствие.

Усмехаюсь, но вслух ничего не произношу.

Он берет прядь моих волос и пропускает через пальцы, будто уже предвкушает, как это будет. А будет ужасно, учесть мою полную иммерсию.

Он опускает взгляд на дневник в моих руках.

— Прочитаешь мне что-нибудь из своих записей?

Пальцы сами крепче сжимают обложку, и снова краска приливает к лицу.

Там слишком много меня. Не той, что стоит сейчас перед ним в форме.

А той глупой Франчески, которая когда-то могла часами смотреть ему вслед и придумывать нелепые слова признания, которых он никогда не скажет.

— Боюсь, вам многое там не понравится, майор.

Он прищуривает взгляд, и я вижу, как искрятся серые вкрапления в его приглушённых темно-синих радужках.

Рэммел ещё несколько секунд молчит, внимательно рассматривая меня, так как никогда, как всегда мечтала та наивная Франческа в своих грёзах. Пристально, всепоглощающе, неотрывно, так, будто я единственная, кто его может сейчас волновать во всем мире.

— Мне пора на занятия, ректор Морстейн, — прерываю молчание.

Я заставляю себя произнести это ровно, хотя голос всё равно предательски садится на последнем слове.

Рэммел ещё мгновение смотрит на меня так, будто не слышит. Или слышит, но не считает это достаточной причиной отпустить. Морстейн вдруг наклоняется и целует меня в губы. Легким чувственным поцелуем, прильнув своими твердыми губами к моим, и я вдруг понимаю, что губа больше не саднит, а боль в затылке исчезла. Но он всё равно целует осторожно. Так, что замирает всё в животе.

Потом он медленно выпрямляется.

— Я провожу.

— В этом нет необходимости.

— Есть, — коротко отвечает он и первым делает шаг к двери.

Замираю на полувдохе.

Где-то под рёбрами болезненно тянет — так не бывает. Я же приютская, неспособная курсантка.

Он правда собирается идти рядом. Не приказать. Не отослать с глаз, а… проводить?

Я разворачиваюсь и, подобрав фуражку, направляюсь к нему.

Ректор военной академии. Майор Морстейн, собирается меня провожать?

От этой мысли у меня снова сбивается дыхание.

Я шагаю к открытой для меня двери.

Мы вместе выходим в коридор, и стоит нам появиться, как из соседнего кабинета выходит офицер Вальдройцер.

— Майор Морстейн? Простите, можно вас на секунду?

Я делаю шаг назад, первой отвожу взгляд и быстро поправляю край воротника, словно именно это всё время и собиралась сделать.

Морстейн задерживается, а я, пользуясь случаем, спешу покинуть медпункт, сгорая от стыда, когда взгляд врача чуть задержался на мне.

Боги, она ведь наверняка всё слышала, находясь за этой стенкой? Точнее не всё, но ритмичный стук кушетки наверняка.

Отгоняя от себя обжигающие мысли, я выхожу на лестницу.

Но в груди неприятно пустеет, когда рядом нет майора, и я сама не понимаю почему.

Нет, не нужно, чтобы все видели нас вместе.

Это очень плохо, Фрэнс, очень, при том, что Аурелия остается его официальной невестой.

После ухода офицера Стрейна расписание занятий меняется. Первые уроки по иммерсии начинаются уже завтра.

Я весь вчерашний день, после того как улизнула от Морстейна в медпункте, думаю об этом. И сегодня с самого утра замираю, представляя, что будет на плацу.