Онлайн книга «Последний шанс Гесса»
|
И ещё я подметила, как разительно Гесс переменился. В глазах глизеанца зажёлся странный, почти лихорадочный блеск — словно он наконец-то дозволил себе быть подлинным. Признался в собственной уязвимости. Мы начали проводить больше времени вместе вне тренировок. По вечерам обсуждали тактику и стратегию предстоящих испытаний, делились наблюдениями о станции, даже шутили — пусть и не слишком смешно. Гесс, несмотря на свою внешнюю сдержанность, оказался превосходным наставником. Его острый аналитический ум, потрясающая эрудиция и богатый боевой опыт помогали мне глубже постигать тонкости командной работы. При этом он никогда не кичился своим превосходством, неизменно оставаясь невозмутимым и собранным, даже когда я допускала очевидные ошибки. Постепенно я стала осознавать, что его первоначальная резкость была не проявлением жестокости, а способом уберечь нас обоих. Он мучительно страшился привязанности, боялся обнажить слабость — так же, как и я. И когда мы оба превозмогли этот страх, наши отношения переросли из вынужденного партнёрства в нечто большее. Дружба? Дружба? До сих пор я понятия не имела, что значило это слово. Теперь, когда мы стояли плечом к плечу перед лицом грядущих испытаний, я ведала — он не просто мой напарник. Он — тот, кто действительно готов принять меня такой, какая я есть. И это знание придавало сил, когда казалось, что дальше идти просто невозможно. В его взгляде я читала не только готовность к бою, но и что-то большее — то, что заставляло моё сердце биться чаще. В его молчании я слышала не осуждение, а поддержку. В его мысленных прикосновениях — не приказ, а заботу. И пусть мы были невольниками игры, пусть над нами довлела воля хозяина, но в эти моменты мы были свободны. Вольны быть собой… ✸✵✸ Гессер Оранг Зал ещё пуст, но я уже ощущаю, как стены вокруг меня неумолимо сжимаются. Голограмма тактической карты сегодняшних тренировок мерцает перед глазами тусклым светом, но цифры упорно не желают складываться в логические цепочки. Рука сама тянется к чувствительному месту за ухом — там, под кожей, мерно пульсирует биопси-имплант, напоминая о связи. Лиглянка… Она уже близко. Сейчас приоткроется дверь, и Есс впорхнет в этот зал. А мне снова придётся натягивать маску отстранённой беспристрастности. Маску, которая громко трещит по всем швам. «Почему именно здесь и сейчас?» Я сжимаю кулаки до побеления костяшек, пытаясь усмирить дрожь. В каютах мы были заперты, как в клетках — два метра на три, датчики слежения на каждом углу. Но даже сквозь толщу стен её мысли просачиваются ко мне. Не физически. Через эту проклятую связь. Как навязчивая мелодия, от которой не избавиться. Та самая, которую я, как ксенобиолог, обязан был изучать, а не… «Не чувствовать». Мои новые научные труды о симбиозе лиглянок собрали десятки наград. Я был первым, кто исследовал и определил Neurostatica Cerebralis (Зеро) — электросимбионта, вплетающегося в нервную систему человека разумного через ризоидные отростки. Ну и что? Теория оказалась беспомощна перед реальностью. Теперь я не в силах отличить собственный страх от женской тревоги. «Полная синхронизация» — ярко горит на моём мысленном голодисплее. «Риск когнитивного диссонанса». Я закрываю глаза, и память тут же вытаскивает тот роковой день в купальнях. Когда маленькая лиглянка ворвалась в мой разум, как вихрь. И я сам распахнул ей все врата. |