Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 51 – Лилия Тимолаева

Никаких красивых слов.

Только условия, срок и короткое пояснение:

«Предлагаемая ставка рассчитывалась с учетом предполагаемой дальнейшей передачи отдельных помещений в пользование третьим лицам по более высокой совокупной стоимости».

Я перечитала.

— Он действительно подписал?

— При мне.

— Не ругался?

— Ругался на вас после.

— Что сказал?

Елисей закрыл папку.

— Мне платят не за передачу личных разговоров владельца.

— Теперь понимаю, почему он вас держит.

— Я тоже.

К полудню отчет был готов.

Не идеальный.

Честный.

На день передачи дома:

тридцать одна занятая квартира;

три пустующих;

шесть действующих лавок;

пять пустых каретников;

почти неиспользуемый подвал;

две комнаты над лавками;

закрытая галерея;

предстоящий городской сбор;

основной квартирный доход получен прежним владельцем вперед.

За период моего управления:

один каретник сдан под хранение;

второй под экипаж;

три секции подвала получили арендаторов;

одна дополнительная комната сдана;

вторая используется как контора собственника;

часть ненужных расходов сокращена;

организована проверка договоров;

после обнаружения старого права на галерею новые договоры немедленно приостановлены, платежи возвращены;

ни один действующий квартирный договор не нарушен;

ни один жилец не выселен;

ни с одного человека не потребована повторная плата за уже оплаченный срок.

Это не выглядело как чудо.

Именно поэтому мне нравилось.

Я действительно не совершила чуда.

Я просто начала управлять.

Макар Ильич добавил документы прежней Аксиньи.

Тетрадь целиком отдавать отказался.

— Почему?

— Это личные записи. Возьмем копии только тех страниц, которые относятся к соглашениям, приложенным князем.

— А если он потребует оригинал?

— Принесем на заседание для сверки.

— Хорошо.

— И еще.

Он положил передо мной договор квартиры, где я теперь жила.

— Федор указывает, что вы лишили дом дохода, заняв свободную квартиру.

— Я действительно заняла.

— Какая была ставка?

Я назвала.

— Сколько стоило бы вам жить отдельно в приличном месте?

Степан, сидевший рядом, назвал примерно вдвое большую сумму.

— Вот и объясните.

— Что я экономлю собственные деньги?

— Что проживание владелицы в принадлежащем ей доме не является доказательством разорительного управления, особенно когда альтернативное жилье стоило бы дороже.

— Но дом теряет аренду.

— А вы не обязаны максимизировать доход каждой комнаты ценой собственных расходов.

Это было очевидно после объяснения.

До него я об этом даже не подумала.

— Что еще?

— Ничего.

— Правда?

— Остальное завтра.

— Вы слишком спокойны.

— Потому что это не мой дом.

Очень честно.

Заседание проходило в небольшом зале городского имущественного отделения.

Я ожидала чего-то почти закрытого.

Ошиблась.

Слушание было открытым.

На скамьях сидели люди, не имевшие прямого отношения к спору.

Двое журналистов.

Несколько любопытных.

Я увидела Савельева.

Потом Варвару Егоровну.

Чуть дальше сидела Марфа.

— Они зачем здесь? — спросила я у Степана.

— Спросите.

— Вы не приводили?

— Я что, самоубийца?

Макар Ильич тихо сказал:

— Не отвлекайтесь.

Федор вошел за несколько минут до начала.

С ним был поверенный, которого я раньше не видела.

Осип Карпович не пришел.

Это было даже лучше.

Мне не хотелось наблюдать, как человек, оформлявший наш развод как представитель обеих сторон, теперь выбирает одну.