Книга Сердце проклятого принца, страница 88 – Кристин Бах

Я попросила лакея передать соль.

За время первого и второго блюда Сесилия успела трижды прикоснуться к Рейнару. Сначала сняла невидимую нитку с его рукава. Затем положила пальцы ему на запястье, спрашивая о поездке. В третий раз поправила складку шейного платка, хотя с моего места было прекрасно видно: поправлять там нечего.

Она действовала неторопливо и уверенно, пользуясь правами, которые не требовалось объяснять вслух. Рейнар не поощрял её открыто, но и не отстранялся. Иногда отвечал на прикосновения короткой улыбкой, иногда накрывал её руку ладонью, а затем снова обращался ко мне с вопросом, не имеющим никакого отношения к разговору.

— Вы всегда ели так мало? — спросил он, когда я оставила половину форели.

— Сегодня в лазарете у кухонной служанки начались преждевременные схватки. Мы остановили их, но несколько часов я не знала, выживет ли ребёнок. После такого аппетит обычно не улучшается.

Рейнар сразу перестал улыбаться.

— Почему мне не сообщили?

— Потому что к вечеру опасность миновала. Ей нужны тишина, покой и отсутствие перепуганных мужчин возле постели.

— Я мог прислать врача.

— Врач был бы полезен, если бы жил ближе двух часов пути. Сегодня мы справились сами.

В его лице проступило знакомое беспокойство — настоящее, не предназначенное ни для меня, ни для Сесилии. Рейнар отложил нож и спросил имя девушки, велел передать её семье деньги на время, пока она не сможет работать, а госпоже Марш — найти женщину, которая заменит её на кухне.

Я ответила и снова увидела того человека, который ночью знал имя больного ребёнка, платил вдовам егерей и проверял караулы. Именно существование этого человека делало остальные поступки Рейнара не только неприятными, но и необъяснимыми.

— Как трогательно, — заметила Сесилия, обведя пальцем край бокала. — Элизе достаточно упомянуть незнакомую служанку, и ты уже готов содержать всё её семейство. Мне для подобной щедрости обычно приходится раздеваться.

Лакей, менявший тарелки, едва не выронил приборы. Я замерла, не уверенная, что расслышала верно. Сесилия же улыбалась спокойно, будто сказала нечто совершенно светское.

— Сесилия, — предостерегающе произнёс Рейнар.

— Что? Мы здесь одни. Гидеон всё равно знает о тебе больше, чем духовник, а слуги давно научились глохнуть возле хозяйского стола. — Она лениво повела обнажённым плечом и посмотрела на меня. — Госпожа Мур взрослая женщина. Благодаря своим лечебным занятиям она наверняка понимает, что у мужчин бывают разные потребности. Не все из них можно удовлетворить бульоном.

— Достаточно, — сказал он уже жёстче.

Сесилия склонила голову. В её глазах блеснуло удовлетворение: она заставила его одёрнуть себя ради меня и теперь знала, что задела не только меня.

Десерт внёс сам старший лакей. На белых тарелках лежали половинки груш, томлённых в красном вине с корицей и полоской апельсиновой кожуры. Сердцевины мы наполнили нежным миндальным кремом, сверху добавили несколько поджаренных лепестков и по ложке уваренного винного сиропа. Гвоздику я велела положить одну на весь сотейник и вынуть ещё до того, как опустят фрукты: её запах должен был оставаться в тепле блюда, а не забивать вкус спелой груши.

Рейнар попробовал первым. Я невольно следила, как он разламывает фрукт ребром ложки, соединяет кусочек с миндальным кремом и подносит ко рту. Это было глупо. Я знала рецепт и сама пробовала сироп на кухне, но почему-то именно его молчание должно было решить, удался ли десерт.