Книга Сердце проклятого принца, страница 86 – Кристин Бах

— Зачем платить тем, кто мог заманить вас к медведю? — спросила я вечером, встретив Рейнара у выхода из лазарета.

Он остановился. В руках держал ведомость, которую только что подписал сестре Агнес.

— Они мертвы. Их дети не перерезали мою подпругу.

— Но вы не знаете, виноваты ли мужчины.

— Поэтому семьи получают обычное содержание, а не награду за службу. Если вина подтвердится, это не вернёт отцов и не накормит детей.

— Вы могли поручить Гидеону.

— Мог.

— Но проверяете сами.

— Ведомости не лгут, если человек умеет читать между строк.

Он заметил новый передник на мне и корзину трав.

— Нашли себе королевство?

— Здесь меньше подданных, чем у вас, зато они выполняют указания.

— Сестра Агнес тоже?

— Мы пришли к вооружённому перемирию.

Рейнар улыбнулся. На короткое мгновение исчез хозяин Эшворта и вернулся мужчина из лесного дома.

— Я рад, что вы здесь, Элиза.

Сердце откликнулось прежде, чем я вспомнила все его испытания.

— В лазарете?

Улыбка погасла.

— В Эшворте.

Он хотел сказать что-то ещё, но из галереи появилась Сесилия. Она была одета для верховой прогулки, в руке держала хлыст.

— Рейнар, ты обещал показать нового жеребца.

— Помню.

Он предложил ей руку. Сесилия приняла её и, проходя мимо, бросила на меня короткий торжествующий взгляд. Она услышала признание Рейнара так же ясно, как я, и не собиралась позволить ему остаться между нами без ответа. Я вернулась к больным. В ту ночь мне снова не спалось.

Не из-за звуков за стеной — в этот раз комнаты Рейнара оставались тихими. Я думала о человеке, который насмехался над деревянными башмаками и оплачивал обучение сироты, демонстративно держал Сесилию за руку и среди ночи проверял счета лазарета, дарил ожерелье, будто хотел купить благодарность, а потом молча отдавал мне ключ от кабинета своей матери. Человек не складывался в понятную картину. После полуночи я услышала шаги в саду.

Окно было приоткрыто. Я подошла и увидела внизу свет фонаря. По дорожке шли трое мужчин: Рейнар, начальник стражи и молодой караульный. Они остановились у калитки лазарета. До меня доносились обрывки разговора.

— …смена опоздала на четверть часа, — говорил Рейнар.

— Виноват, молодой господин, — ответил караульный.

— Причина?

— У дочери жар. Жена послала за мной, я задержался дома.

Начальник стражи нахмурился.

— Следовало доложить.

— Да, господин.

Рейнар поднял фонарь, всматриваясь в лицо юноши.

— Как зовут дочь?

— Мэй, молодой господин.

— Мэй исполнилось четыре в июле?

— Да.

— Утром приведёте сестру Агнес. Сегодня вас сменит Харпер. В следующий раз сначала доложите, потом уходите. Незакрытые ворота не помогут больному ребёнку.

— Благодарю.

— Не благодарите. Исполняйте службу.

Они пошли дальше. У следующего поста Рейнар спросил караульного о больном брате, у конюшни остановился проверить замок и сам поднял засов, оставленный неплотно. Обход продолжался больше часа. Я наблюдала из окна, пока фонарь не исчез за западной башней. Он знал имена детей слуг. Седрик не помнил имени собственного кузнеца.

Утром Мэй действительно привели в лазарет. У девочки оказалась обычная простуда, но отец смотрел на Рейнара, появившегося узнать результат, с такой преданностью, которую нельзя было купить одним жалованьем.

— Ничего опасного, — сообщила я. — Тепло, питьё и покой.