Книга Сердце проклятого принца, страница 87 – Кристин Бах

Рейнар присел перед ребёнком.

— Слышала? Будешь пить всё, что даст госпожа Мур.

Мэй посмотрела на ложку горького настоя и недоверчиво спросила:

— Вы тоже пьёте?

— Когда она заставляет.

— А плачете?

— Только если особенно горько.

Девочка улыбнулась. Рейнар поднялся и встретился со мной взглядом. Я снова увидела человека, которого могла бы полюбить. Именно поэтому его вечерняя жестокость задела сильнее.

За ужином собрались только мы трое. В прежние дни стол ломился бы от оленины, жирных пирогов и сливочных подлив, но теперь госпожа Тарлоу позволяла мне составлять меню вместе с ней. Я всё ещё не распоряжалась кухней — Бесс скорее дала бы отрубить себе правую руку, чем уступила кому-нибудь собственные ключи, — однако каждый вечер мы обсуждали продукты, людей за столом и погоду. Пища должна была насыщать, а не испытывать человеческий желудок на прочность.

В тот день начали с прозрачного куриного бульона с тонкой домашней лапшой, петрушкой и каплей хереса. Затем подали озёрную форель, запечённую с щавелем, луком-пореем и лимонной цедрой, а к ней — морковь в медовой глазури и молодую репу с тимьяном. Для Рейнара, вернувшегося после объезда промокшим и замёрзшим, Бесс всё-таки приготовила несколько ломтей холодного ростбифа. Я не возражала. Здравый смысл заключался не в том, чтобы объявить мясо врагом человечества, а в том, чтобы не прятать под ним всю тарелку.

Сесилия осмотрела первое блюдо так внимательно, словно на дне тарелки могло находиться непристойное предложение. На ней было закрытое тёмно-красное платье, простое лишь на первый взгляд. Мягкая ткань облегала грудь и талию, узкие рукава подчёркивали белизну рук, а единственная рубиновая подвеска лежала в ложбинке у основания шеи. Волосы она собрала высоко, оставив один золотистый локон на обнажённом плече.

— Как изящно, — протянула она, коснувшись ложкой почти прозрачного бульона. — Скоро в Эшворте придётся звонить в колокол, чтобы напоминать мужчинам: ужин уже подан, просто его не сразу видно.

— Если вы останетесь голодны, госпожа Тарлоу велела принести ростбиф, — ответила я, разворачивая салфетку. — Хотя после вчерашнего пирога это потребует от вас настоящего мужества.

Сесилия улыбнулась. Мои слова её не задели — напротив, будто доставили удовольствие. Она любила поединки, в которых могла выглядеть любезной, пока противница первой не повысит голос.

— Не беспокойтесь обо мне, госпожа Мур. Я привыкла получать необходимое, даже если для этого приходится просить отдельно. — Она повернула голову к Рейнару и добавила уже мягче: — Ты ведь помнишь мои вкусы, дорогой?

Рейнар, до этого читавший записку, принесённую лакеем, поднял глаза. Его взгляд скользнул по красному платью, задержался на рубине и вернулся к лицу Сесилии.

— Некоторые из них невозможно забыть, — произнёс он с ленивой учтивостью.

— Это потому, что я умею быть настойчивой.

— Это потому, что о своих желаниях вы сообщаете всему дому.

Сесилия негромко рассмеялась и отпила из его бокала, хотя её собственный стоял рядом. Рейнар не остановил. Только проследил за краем стекла, которого коснулись её губы, а потом посмотрел на меня.

Вот, значит, как.

Его внимание было слишком явным, чтобы счесть случайностью. Он ждал, стану ли я наблюдать за Сесилией, отвернусь ли, покраснею, скажу ли что-нибудь резкое. Очередное испытание. Словно моё сердце представляло собой запертый дорожный сундук, а Рейнар перебирал ключи, надеясь выяснить, что именно я там прячу.