Книга Сердце проклятого принца, страница 43 – Кристин Бах

Улыбка исчезла с его лица.

— Возможно.

Он ответил слишком серьёзно. Я пожалела о словах, но исправить уже не успела. Рейнар коротко кивнул и пошёл к лесу. Рыжка помчалась следом, то исчезая в папоротнике, то возвращаясь к нему. Я смотрела, пока тёмный плащ не скрылся среди деревьев. Дом встретил меня тишиной.

Ещё неделю назад она была обычной. После смерти маменьки стала тяжёлой. После появления Рейнара успела сделаться непривычной. Я прошла по комнатам, открыла ставни со стороны сада, подложила дрова в печь и поставила на стол две кружки. Заметив вторую, сердито убрала её обратно.

Он не ушёл навсегда. Просто отправился к ручью. И всё же я ловила каждый звук снаружи. Чтобы не поддаваться глупости, я занялась припасами. Перебрала лук, очистила последние грибы, замесила тесто для пирога с репой и копчёной грудинкой. Потом вынесла бельё, натянула верёвку между яблонями и развесила простыни. Ветер трепал влажное полотно, солнце то появлялось, то скрывалось за быстро набегающими облаками. Муравьи и колено госпожи Элмер снова оказывались правы. Ближе к полудню к калитке подъехала лошадь.

Я услышала стук копыт и выглянула из-за простыни. На дороге стоял гнедой жеребец. Сэр Седрик был один. Он привязал поводья к столбу и снял перчатки. Сегодня на нём не было охотничьего сюртука: тёмное дорожное пальто, светлый жилет, высокий шейный платок. В руке он держал узкую кожаную папку. Со стороны могло показаться, что владелец земель приехал к арендатору по обычному делу. Только сэр Седрик никогда не занимался обычными делами лично.

Я вытерла руки о передник и осталась по эту сторону калитки.

— Добрый день, Элиза, — произнёс он с прежней обходительностью. — Надеюсь, я не помешал.

— Я занята домашней работой. Если дело срочное, говорите здесь.

Его взгляд скользнул к дому, задержался на новой ставне и на двух парах следов у крыльца.

— Ваш гость дома?

— Нет.

Я ответила прежде, чем успела решить, следовало ли лгать. Седрик чуть улыбнулся.

— Вот и прекрасно. Я приехал поговорить с вами без его вмешательства.

— Нам не о чем говорить.

— Напротив. Вчера вы поставили меня в неловкое положение перед всей деревней. Я готов забыть об этом, если вы проявите благоразумие.

Он сказал «готов забыть» так, словно оказывал милость. Я сжала край передника, удерживая руки на месте.

— Я не ставила вас ни в какое положение. Вы сами остановились и начали расспрашивать.

— Потому что беспокоюсь о вас. Одна молодая женщина живёт в лесу с неизвестным мужчиной, который не желает назвать настоящее имя и носит следы оружия на руках. Разве мне следовало проехать мимо?

— Вы удивительно много успели заметить за несколько минут.

— Я привык видеть то, что касается моих земель.

Слово «моих» прозвучало особенно отчётливо. Земля, лес, деревня, дорога. Возможно, и люди на них.

— Господин Рейн поправился и скоро уедет, — сказала я. — Вашего участия не требуется.

— Не сомневаюсь, что он поправился. Вы умеете заботиться о тех, кто лежит у ваших ног.

Вчерашнее унижение всё ещё жило в нём. Теперь Седрик прятал его за улыбкой, но голос становился жёстче с каждой фразой.

— Если вы приехали оскорблять моего гостя, разговор окончен.

Я повернулась к дому.

— Я приехал сделать последнее разумное предложение.

Кожаная папка ударилась о верх калитки. Седрик раскрыл её и достал сложенный лист с печатью.