Книга Сердце проклятого принца, страница 41 – Кристин Бах

Я спустилась на землю. Рейнар подал мне руку, хотя высота была такой, что я прекрасно справилась бы сама. Несколько мгновений я смотрела на его ладонь — большую, покрытую мозолями и мелкими свежими царапинами от работы.

Потом вложила в неё свою. Он помог мне сойти, не притянул ближе и сразу отпустил. Но это короткое прикосновение снова отозвалось внутри теплом.

Пока мы разгружали покупки, я поймала себя на странной мысли: Седрик увидел сегодня не больного и не случайного охотника. Он увидел мужчину в моём доме, мужчину рядом со мной — и это ему не понравилось.

Мне следовало испугаться. Я и испугалась. Только страх оказался не единственным чувством, которое я привезла из деревни.

Поздно вечером, когда Рейнар ушёл проверить ставни, я остановилась возле сложенной поленницы. Провела ладонью по светлому срезу одного полена и вспомнила блеск солнца на его плечах, точное движение топора и собственное нелепое желание прикоснуться.

Потом услышала шаги и поспешно отдёрнула руку.

— Что-то не так? — спросил Рейнар, появляясь из-за угла.

— Всё хорошо. Проверяла, сухие ли дрова.

Он посмотрел на ясное небо, потом на накрытую поленницу. В его глазах медленно появилось веселье.

— И каков результат?

— Сухие.

— Я рад.

Он прошёл мимо, не добавив ни слова. Только возле двери оглянулся, и мне показалось, что улыбку он скрыть не успел. Я осталась у поленницы, пылая от смущения и досады. Маменька была права: смотреть следовало на поступки, а не на плечи. Но она ни разу не предупредила, насколько трудно думать о поступках, если плечи всё время оказываются рядом.

Наутро Рейнар полез на крышу.

С погодой мы уже посмотрели: небо оставалось ясным, ветер дул с востока, а над дальними холмами не было ни одной тучи. На раны тоже посмотрели. От медвежьих когтей сохранились три розовые полосы, стянутые молодой кожей. Ещё два дня назад я могла вложить палец в самую глубокую из них. Теперь прикосновение не причиняло ему боли.

Ни один человек не должен был выздоравливать так быстро.

Я промолчала. За последние дни вокруг Рейнара накопилось столько вопросов, что ещё один уже ничего не менял. Если начать задавать их все, он либо снова соврёт, либо уйдёт. Второе пугало меня сильнее, чем следовало.

Поэтому я дала ему молоток, поднялась следом по лестнице и велела не наступать на сгнившую поперечину.

— Вчера вы требовали от меня сидеть в телеге и не вмешиваться, — напомнил Рейнар, устраиваясь на краю крыши. — Сегодня сами полезли наверх.

— Это мой дом.

— А значит, падать с него вам позволено?

— С чего вы взяли, что я собираюсь падать.

— Я тоже не собирался встречать медведя.

— По вашему рассказу, встреча вообще была его замыслом.

Рейнар посмотрел на меня, затем на прогнувшуюся доску у моих ног и протянул руку.

— Держитесь.

— Я стою устойчиво.

— Элиза.

В его голосе не было приказа, только терпение человека, который заранее знает исход спора. Я вложила ладонь в его руку и переступила через опасное место. Пальцы Рейнара сомкнулись крепко, а большой палец на короткое мгновение провёл по внутренней стороне моего запястья. Возможно, случайно, возможно, нет. Сердце тут же забыло, что мы находимся на крыше, и попыталось свалиться первым.

Я высвободила руку, села возле дымохода и принялась разбирать связку новых дощечек. Рейнар ничего не сказал. Только улыбнулся едва заметно и вернулся к работе.