Книга Сердце проклятого принца, страница 24 – Кристин Бах

Он посмотрел на меня так, словно услышал в последней фразе больше, чем я сказала.

— Не всегда, — признал Рейнар.

— Тогда не спрашивайте, почему человек не выбрал дверь, которой перед ним нет.

Он закрыл книгу.

— А вы эту дверь строите.

— Госпожа Элмер строит. Я только показала, где поставить петли.

Рейнар долго молчал. Потом поднялся, медленно, на этот раз не пытаясь скрыть слабость, и перенёс моток ниток с края стола в корзину с моей работой.

— Она заплатила, — сказал он.

— Да.

— Хотя вы не просили.

— Поэтому и заплатила.

В его голосе не было насмешки. Это почему-то тронуло меня сильнее благодарности.

Остаток дня прошёл спокойнее. Я сварила густой суп с репой, луком и последним куском копчёной грудинки. Рейнар очистил овощи, хотя сначала держал нож так, будто собирался вызвать репу на поединок. Он срезал кожуру слишком толсто, и я отобрала у него второй корнеплод.

— Вы половину выбрасываете.

— Я устраняю всё лишнее.

— Если бы крестьяне рассуждали так же, зиму переживали бы только свиньи.

— Вы можете показать, вместо того чтобы оскорблять мои способности.

Я встала рядом, взяла его руку с ножом и повернула лезвие. Его ладонь оказалась намного больше моей. На мгновение он замер, и я тоже почувствовала эту неподвижность — странную, внезапную, словно простое прикосновение изменило воздух возле стола.

— Тонко, — сказала я, поспешно отпуская его пальцы. — Снимайте только верхний слой.

— Я понял.

Теперь уже он смотрел исключительно на репу. Кожура легла на доску ровной длинной лентой.

— Видите? — спросил Рейнар. — Я способен учиться.

— После одного урока рано делать выводы.

— Вы сделали вывод обо мне ещё до первого.

Я хотела возразить, но не смогла. Он был прав. С той минуты, как очнулся и потребовал ответов, я отвела ему роль богатого, опасного и избалованного человека. Доказательств богатства и опасности хватало. Избалованность пока подтверждалась лишь его отношением к каше.

— Тогда приготовьте завтрак завтра, — предложила я. — Это будет второе испытание.

— С удовольствием.

— Каша в синем горшке. Крупа в жестяной банке. На одну чашку овса — две воды.

— Я запомнил.

Уверенность в его голосе должна была меня насторожить.

За ужином мы говорили мало. Рейнар расспросил о дороге к Уиткомбу и о том, как часто в лесу появляются люди Седрика. Я отвечала лишь на те вопросы, которые казались безопасными. Сэр Седрик охотился осенью, устраивал облавы на волков и считал весь лес продолжением собственных владений. Его егеря знали каждую тропу. Услышав это, Рейнар нахмурился, но причины не объяснил.

Я, в свою очередь, спросила, где его лошадь.

— Если повезло, вернулась к людям.

— К каким людям?

— К тем, кто умеет о ней заботиться.

— Удобный ответ.

— Правдивый.

— Вы очень экономно обращаетесь с правдой. Выдаёте маленькими порциями, чтобы хватило до зимы.

— Зима может оказаться долгой.

Он сказал это легко, но лицо на секунду помрачнело. Я не поняла почему и не стала спрашивать. У каждого человека существовали места, куда чужому любопытству не следовало заходить в грязных сапогах.

Ночевать на тюфяке Рейнар отказался. Он заявил, что не позволит мне снова спать в кресле, пока сам занимает лучшее место у печи. Спор продолжался до тех пор, пока я не уступила ему маленькую комнату для посетителей, примыкавшую к лечебнице. Там стояла узкая кровать, которой обычно пользовались роженицы или больные, не способные добраться домой до темноты.