Книга Сердце проклятого принца, страница 181 – Кристин Бах

Мои покои превратились в аккуратную упаковочную мастерскую. Клара вместе с двумя горничными раскладывала одежду по назначению: дорожные платья и тёплые нижние юбки помещались ближе к крышкам, вечерние наряды перекладывали тонкой бумагой, шляпы закрепляли в круглых коробках, чтобы они не потеряли форму. Отдельно уложили шубу, осеннее пальто, запасные башмаки, перчатки, ночные рубашки и бельё.

Гарнитур леди Элеоноры Клара упаковала в родную ореховую шкатулку, обернула мягкой тканью и поместила в небольшой дорожный ларец с внутренним замком. Ключ остался у меня. Документы Розвудов лежали в кожаной папке, которую Рейнар собирался везти при себе вместе с государственными бумагами. Кольцо я не снимала вовсе: оно уже стало частью руки, и порой я ловила себя на том, что касаюсь светлого камня, проверяя не сохранность украшения, а реальность собственной помолвки.

Лекарства я собирала сама. В дорожный ящик вошли перевязочные полотна, спиртовая настойка, мазь от обморожений, сушёная мята, кора ивы, порошок от жара и несколько средств, способных помочь при расстройстве желудка. В отдельную сумку положила то, что могло понадобиться прямо в карете. Долгая зимняя дорога не обещала быть опасной, однако привычка Норы учила готовиться не к благополучному случаю, а к тому, который потребует немедленных действий.

На кухне Бесс распорядилась испечь дорожный хлеб, мясные пироги и сухое миндальное печенье. В корзины укладывали сыр, копчёную птицу, яблоки, орехи, засахаренный имбирь и бутылки воды. Для остановок приготовили смесь пряностей и сушёных фруктов, чтобы на любой станции можно было быстро сварить горячий напиток. Я проверила лишь состав припасов и попросила не добавлять слишком жирную колбасу: в трясущейся карете подобная пища становилась испытанием даже для здорового желудка.

Перед отъездом следовало привести в порядок не только багаж. Я передала лазарет сестре Агнес, вместе с ней осмотрела больных и оставила подробные записи о каждом, кому ещё требовалось наблюдение. Прачка после воспаления лёгких шла на поправку, но оставалась слишком слаба для работы; старому каменщику предстояло ещё неделю беречь ногу. Запасы трав пересчитали, чистое полотно перенесли в сухой шкаф, а ключ от лекарственного ящика сестра Агнес приняла под расписку.

Затем мы с госпожой Марш прошли по хозяйственным помещениям. Меню на ближайшие недели уже было составлено, закупки распределены, счета подписаны. Я попросила сохранить новые правила кухни: меньше тяжёлых соусов, больше свежих овощей из зимнего хранилища, рыба дважды в неделю и отдельное питание для выздоравливающих слуг. Экономка записала распоряжения без замечаний. Управление большим домом не требовало ежедневных споров, если обязанности были определены ясно, а люди знали, за что отвечают.

Рейнара я нашла в кабинете над развёрнутой картой северного тракта. На столе лежали письма, дорожные разрешения, счета почтовых станций и донесения из столицы. Ворот его белой рубашки был расстёгнут, поэтому подаренный мною медальон виднелся на груди. Чернёный волк среди красных роз казался тёмным пятном на ткани. Рейнар не снимал его со времени Рождества.

— Всё готово, — сообщила я, положив рядом с картой список лекарств. — Лазарет передан сестре Агнес, хозяйственные распоряжения оставлены госпоже Марш. Мои вещи упакуют к вечеру.