Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 14 – Евгений Ключников

— Никто тебя не шантажировал, — резко произнес отец.

Ася усмехнулась.

— Конечно. Ты просто положил передо мной документы о смерти матери и сказал, что отдашь их Воронцову, если я откажусь. Семейная беседа, ничего особенного.

Лицо отца потемнело.

— Тебе стоит научиться выбирать выражения.

— Мне стоит научиться выбирать людей, которым верить. Но с этим, кажется, уже поздно.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Раньше Ася первой отвела бы взгляд. Это было почти рефлексом: не доводить, не провоцировать, не превращать напряжение в наказание. Теперь же она чувствовала, что прежние правила уже не работают. Нельзя испортить отношения, если тебя только что продали под видом семейной необходимости. Нельзя окончательно разочаровать отца, если он заранее решил, что ты всего лишь инструмент.

Лариса Аркадьевна мягко кашлянула.

— Сейчас не время для истерик. Нам нужно обсудить главное. Воронцовы уже уведомлены о... корректировке.

— Корректировке? — Ася перевела взгляд на нее. — Вы правда говорите обо мне как о правке в документе?

— Ты была бы намного счастливее, если бы перестала искать повод обидеться, — сказала мачеха. — В твоем положении полезнее думать о практических вещах.

— Например, о том, переживу ли я медовый месяц?

Милана побледнела и тут же вспыхнула.

— Не говори так!

— Почему? Боишься, что я вслух озвучу то, из-за чего ты вчера так удачно заболела контрактом?

— Ты не понимаешь, — Милана сжала пальцы на салфетке. — Ты вообще ничего не понимаешь. Дамир Воронцов — не просто неприятный жених. Он опасный. Ты думаешь, люди называют его Отморозком потому, что им делать нечего?

Вот оно. Прозвище легло на стол почти материальным предметом. Отморозок. Слово было грубым, низким, неуместным среди тонкого фарфора, серебра и свежих ягод в хрустальной вазе. Но именно поэтому оно и работало. Не “сложный человек”, не “мужчина с тяжелой судьбой”, не “скандальный наследник”. Отморозок. Так говорят не о том, кого просто не любят. Так говорят о том, кто перестал признавать тормоза, нормы и чужой страх как препятствие.

— Расскажи, — сказала Ася.

Милана моргнула.

— Что?

— Расскажи. Раз уж мне за него замуж, я хочу знать, что именно все обо мне уже знают, кроме меня.

Лариса Аркадьевна бросила на дочь предупреждающий взгляд.

— Не надо сгущать краски.

— Почему? — Ася повернулась к мачехе. — Вчера вы сгущали их достаточно, чтобы Милана выглядела жертвой. Сегодня жертва поменялась, и краски вдруг стали лишними?

— Анастасия, — отец сказал это тихо, но в голосе уже звенел металл.

Она подняла ладони.

— Хорошо. Тогда расскажи ты. Кто такой Дамир Воронцов? Почему старое соглашение с ним настолько важно, что вы готовы отдать ему не ту невесту? Почему Милана трясется от одного имени? Почему ты боишься, что он получит документы о маме? И почему у меня ощущение, что меня отправляют не замуж, а в клетку к человеку, которого вы сами загнали в угол?

На этот раз молчание затянулось. Отец не торопился отвечать. Лариса Аркадьевна смотрела в сторону, будто внезапно заинтересовалась цветочной композицией на буфете. Милана нервно прокручивала кольцо на пальце. Ася вдруг поняла, что их пугает не только Дамир. Их пугает необходимость говорить о нем связно, потому что связная история могла открыть слишком много.