Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 17 – Евгений Ключников

— Он знает? — спросила Ася.

Отец чуть заметно напрягся.

— О чем?

— О том, что невесту поменяли.

— Его сторона уведомлена.

— Его сторона — это кто? Юрист? Водитель? Старая экономка? Или сам Дамир?

— Неважно.

— Для меня важно.

— Для тебя важно явиться на регистрацию и вести себя достойно.

Она медленно поставила чашку на стол.

— Он не знает.

— Не делай выводов, не владея информацией.

— Значит, не знает, — повторила Ася. — Или знает не всё.

Милана вдруг улыбнулась. Плохо улыбнулась, с нервной злостью.

— Какая разница? Увидит — узнает.

Ася повернулась к ней.

— Ты наслаждаешься?

— Чем?

— Тем, что меня ведут вместо тебя к человеку, которого ты боишься.

Сестра подалась вперед.

— А ты бы на моем месте пошла? Честно? Если бы у тебя была нормальная жизнь, работа, лицо, контракты, люди, которым ты нужна? Если бы тебе сказали: выходи за мужика, который после смерти брата превратился в бешеного зверя и живет черт знает где? Ты бы пошла такая вся благородная?

— Нет, — сказала Ася.

Милана победно вскинула подбородок.

— Вот видишь.

— Я бы не стала подсовывать вместо себя сестру.

Победа в глазах Миланы погасла.

— Ты не понимаешь, что такое ответственность.

— А ты не понимаешь, что такое совесть.

Милана резко встала.

— Мам, я не могу это слушать.

— Сядь, — сказал отец.

И Милана села. Потому что при всех своих капризах она тоже знала, где проходит настоящая власть в этом доме. Ей позволяли истерики, слезы, дорогие ошибки, эмоциональные срывы. Но только до той черты, которую проводил Виктор Сергеевич. Вчера за эту черту вытолкнули Асю. Сегодня все просто следили, чтобы она не попыталась вернуться.

Завтрак закончился без объявления. Отец ушел в кабинет, Лариса Аркадьевна отправилась звонить “людям, которые помогут все организовать прилично”, Милана скрылась наверху, хлопнув дверью чуть громче, чем позволяла хорошая акустика дома. Ася осталась в столовой на несколько минут, потом поднялась к себе и включила телефон.

Сообщений стало больше. От студии пришло еще одно: “Ась, ты сегодня будешь? Нам макеты нужны до обеда”. Она долго смотрела на эту фразу. Макеты. До обеда. Нормальная жизнь продолжала требовать нормальных действий. Нужно было написать, что она не придет. Что у нее семейные обстоятельства. Что ее выдают замуж за чужого жениха вместо сестры под угрозой посмертного шантажа матери. “Семейные обстоятельства” внезапно показались самым лживым и самым точным выражением на свете.

Она набрала: “Меня не будет несколько дней. Извините. Я позже объясню”. Потом стерла “извините”. Потом вернула. Отправила.

После этого открыла поисковик и ввела: “Дамир Воронцов”.

Фотографий оказалось много, но большинство — старые. Дамир на благотворительном вечере три года назад: черный смокинг, бокал в руке, взгляд чуть в сторону, рядом смеющаяся девушка с обнаженными плечами. Дамир на открытии какого-то жилого комплекса: темно-синий костюм, отец рядом, Рустам чуть позади, моложе, светлее, с открытой улыбкой. Дамир у машины, пойманный папарацци: солнцезащитные очки, белая рубашка, лицо человека, который привык, что мир расступается. И другая серия снимков — после катастрофы. Размытые кадры у суда. Дамир с разбитой скулой, небритый, в черном пальто. Дамир, закрывающий лицо ладонью от камер. Дамир, которого двое мужчин удерживают у входа в бизнес-центр, а он смотрит мимо них так, будто уже выбрал, кому свернет шею первым.