Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 139 – Евгений Ключников

Дамир заметил, куда она смотрит.

— Дышите, — сказал он тихо.

— Вы повторяетесь.

— Вы тоже напрягаетесь одинаково.

— Я не напрягаюсь.

— У вас левое плечо поднимается, когда вы хотите ударить словом и еще не выбрали цель.

Ася скосила на него глаза.

— Вы слишком много наблюдаете за моими плечами.

— В нашем браке это пока самый безопасный объект наблюдения.

Она чуть не рассмеялась, но Милана уже шла к ним.

Одна.

Это было намеренно. Ларисы рядом не было, отца тоже. Милана решила выйти сама — сияющая, красивая, уверенная, с бокалом в руке. Вокруг сразу появилось несколько внимательных лиц. Гости чувствовали приближение маленькой семейной сцены так же тонко, как хищники — запах крови. Никто не подходил слишком близко, но разговоры вокруг стали чуть тише.

— Ася, — сказала Милана с теплой улыбкой. — Ты снова в этом платье. Как смело.

Ася тоже улыбнулась. Спокойно.

— Милана. Ты снова в роли доброй сестры. Как настойчиво.

Улыбка Миланы на секунду застыла, но она быстро вернула ее на место.

— Я просто рада, что ты... привыкаешь к новой жизни. Вчера ты выглядела немного напряженной.

— Вчера я впервые вышла в свет после свадьбы. Сегодня уже могу наслаждаться семейной поддержкой.

— Ну что ты, — Милана чуть наклонила голову. — Мы все за тебя переживаем. Все-таки судьба у тебя такая странная. Еще недавно ты была совершенно свободна, а теперь... — Она выразительно посмотрела на Дамира, потом на кольцо на Асиной руке. — Жизнь иногда так резко меняет планы.

— Особенно если кто-то меняет невесту, — сказала Ася.

Рядом кто-то тихо кашлянул. Или подавил смешок.

Милана моргнула.

— Не надо быть такой резкой. Ты же знаешь, обстоятельства были сложнее.

— Я знаю, — сказала Ася. — Одни обстоятельства оказались в Париже через месяц, другие — в лесном доме после регистрации.

У Миланы слегка порозовели щеки.

Дамир стоял рядом молча. Ася чувствовала его присутствие как темную стену за плечом, но он не вмешивался. Смотрел. И от этого ей было одновременно страшно и легко: если она упадет, он, возможно, подхватит. Но пока не трогает, потому что видит — она стоит.

— Ты странно говоришь о собственной семье, — сказала Милана.

— Я наконец говорю о ней точно.

— Дамир Сергеевич, — Милана повернулась к нему, решив, очевидно, сменить направление удара. — Надеюсь, Ася не слишком тяжело привыкает к вашему дому? Она всегда была немного... домашней. Не в смысле хозяйственной, конечно. Скорее закрытой. Ей трудно с людьми.

— Зато с некоторыми людьми трудно всем, — ответил Дамир.

Милана напряглась, но улыбку удержала.

— Вы ее защищаете?

— Пока наблюдаю, как она справляется сама.

Это было сказано спокойно, почти небрежно, но в нескольких метрах от них кто-то уже откровенно улыбнулся. Не над Асей. Над Миланой, которая пришла жалить слабую сестру, а обнаружила, что слабая сестра не стоит одна на семейной кухне, а находится в комнате, где ее ответы слышат.

Милана тоже это поняла. Ее улыбка стала тоньше.

— Ася всегда умела казаться жертвой, — сказала она мягко. — В детстве это даже было мило. Молчит, смотрит большими глазами, все вокруг виноваты. Теперь вот новый уровень — жена загадочного Воронцова. Очень драматично. Почти красиво.

Ася почувствовала, как слова ищут старую боль. Да, Милана знала дорогу. “Казаться жертвой” — значит, все ее обиды были игрой. Все одиночество — позой. Все слезы после маминых дат — способом привлечь внимание. Раньше такая фраза выбила бы воздух. Теперь Ася только медленно поставила свой бокал на ближайший столик.