Книга Бывшие в Египте, страница 28 – Мари Соль

— Я, наверное, пойду, — произносит она, — Извините.

— А как же твой сталкер? — спешу уточнить.

Нина бросает невинно:

— Ну, я просто не буду ему открывать, вот и всё.

— Ну, гляди! Если что, то кричи, поняла? — говорю. А сама понимаю, куда она дрыснула. Как же? Стирать макияж, так тщательно мною наложенный. Ведь «косметика вызывает преждевременное старение кожи». Можно подумать, твоя кожа кому-то нужна. Если ты старишься в одиночку, то пофиг на сколько ты выглядишь.

Стоит Нине уйти, как Валера торопится ретироваться.

— Ты зачем приходил? — опершись о косяк, говорю.

— Да так, уточнить кое-что, — отвечает небрежно.

— Уточнил? — говорю.

— Уточнил.

Он уходит с таким хмурым видом. А я ж вижу, что взгляд просиял. Он ожидал здесь увидеть Данилу. Он думал, что я и Данила… того! Всё равно ему, как же? Так я и поверила. Интересно, а что бы он сделал, найдя его здесь. Отметелил бы? Вряд ли.

Мимо номера чешет Серёга. Направляется к Нинке. Кричу ему вслед:

— Эй, Серёж! А её дома нет.

— Н-да? А где же она? — хмурит брови.

— Говорила, к бассейну пойдёт, — пожимаю плечами.

— К бассейну? — вздыхает лениво, — Ну ладно, пойду, поищу.

— Поищи, поищи, — одобряю порыв.

Он уходит. А Нинка бросает в Вотсапе: «Спасибо».

И всё-таки, я молодец.

Валера

Сегодня в баре сидим втроём. Мужские посиделки! Я, Данила, Серёга. Было решено выпить по чуть-чуть. Но, как водится, это чуть-чуть превратилось во много. Данила поведал историю их отношений с Ларисой, его теперь уже бывшей.

— Лариска, она крыса и есть! — повторяет раз в сотый, — Весь мозг мне вынесла за пять лет! Весь, — говорит.

«Оно и заметно», — думаю я.

— Так что, теперь я — мужик холостой. Если чё, на Маринке женюсь!

Я пытаюсь сдержать подступающий смех. Ага! Женится он.

— Ты сначала в постель уложи. Или ты это… как там? Её… после свадьбы? — смеётся над братом Серёга.

— Уложу, — отвечает сурово, и скалится так, что мне жутковато, — Между прочим, вчера целовались!

Меня пробирает испариной:

— Что?!

— А вот с этого места прошу поподробнее, — замечает Серёга, уже слегка заплетающимся языком.

Я смотрю на Данилу. Врёт, как дышит, сучонок! Так бы и вмазал ему, прямо здесь и сейчас.

— А чё подробнее? Просто прижал её к дверке. Птичка моя, никуда не денешься! Хоп, и язык уже у неё между губок.

— Да ты чё? С языком? Прям по-взрослому? — восторгается Серый.

— Нет, бля! В щёчку, как дети! — смеётся Данил.

— Так ты её, что ли, насильно? Принудил? — сжимаю кулак, — Ведь у нас уговор, никакого насилии!

Данил, отмахнувшись, бросает:

— Какое насилие? Я умоляю тебя! Насильно ебут, а целуют без бэ, как положено, в губы. Чтоб знала, бля, где её место!

— А где? — удивляется брат.

— Подо мной, — Данила смеётся.

Мы пьём.

— Ну, и как оно? — я удивляюсь своему желанию знать подробности этого. Ведь я же нормальный! Ведь я не куколд!

— Ну, как? — повторяет вопрос, — Охуенно! А губки, как маковки. Сладкие, бля!

— И чё она, прям безо всякого? — хмыкаю.

— Как же? — смеётся Данила, — Когтями вцепилась, как кошка. Не отодрать! Во.

Он оттопыривает ворот футболки. А там — три глубокие красные борозды. Как следы от кошачьих когтей.

«Узнаю свою девочку!», — хмыкаю я.

— Ох, ты ж сука! — Серёга с опаской глядит на Данилову шею.

— Всё нормуль! Скоро будет моя, — отзывается тот.