Книга Бывшие в Египте, страница 26 – Мари Соль

Я решаю оплыть его кру гом. У лестницы люди кишат, словно рыбам насыпали корм.

Вдруг! Я вижу такое, отчего хочется протереть глаза. И я бы протёр! Только маска мешает. Потому я лишь жмурюсь, опять открываю глаза широко. А они открываются шире, и шире…

Там внизу, метрах в семи от последней ступени металлической лестницы, шевеление в груде камне выдаёт нечто очень большое и дикое. Приглядевшись, я вижу. Мурена! Огромная, ростом с меня. Если у мурены есть рост. Извивается лентой, открытая пасть выпускает какие-то звуки. Возможно, что рыбы их слышат. И потому, к ней никто не приближается.

Люди, как будто не видят её. Просто плавают около. Вот же слепые! И только одна девушка, в большой маске на всё лицо, тычет пальцем в мурену. Как будто кричит.

Мы смотрим с ней друг на друга. И я, чтобы выглядеть очень крутым, решаю нырнуть. И ныряю! Не достав до мурены лишь метра, теряю запас кислорода. А девушка смотрит. Восторженно. Где я мог видеть её?

Я плыву обратно. Она — за мной следом. Так мы, гуськом, доплываем до берега. По пути захватив ещё пару красот. Я показал ей «петушка», а она мне забавного крабика.

Когда мы выходим на берег, и маска в руках.

— О! Это ты? — удивляюсь, — Без очков не узнал!

Нина прыгает, словно ребёнок. И, кажется, даже не слышит меня:

— Валера, вы видели? Видели?

— Конечно, я видел!

— Мурена! Как в «Ариэль»! Ну, точ-в-точь!

Я провожаю её к лежаку, где лежат её вещи.

— Марин! Ты представь? Мы мурену видели! Вот такую! Огромную! — тычет она в Трепыхаеву.

Та пробуждается:

— Нин! Ну, не брызгай!

— Ты слышишь меня? — не прекращает подруга попыток её впечатлить.

— Не галди, — отвечает Маринка, лениво, как кошка, ложась на бочок, — Забрызгала мне все очки!

Достаёт салфетку, и, закатив глаза кверху, начинает их протирать. Я смотрю на неё. Раздирает от чувств. Вот она! В двух шагах. А не подойти, не обнять, ни даже признаться, что я её знаю…

— Не обращайте внимания, — шепчет мне на ухо Нина, — Марина всегда недовольна. Характер такой.

Марина

В принципе, можно сказать, что отдыхаю неплохо. О чём и сообщила Иришке в Вотсапе. Она, само собой, стала выспрашивать, как там Валера и что у нас с ним? Я не стала рассказывать ей о Даниле. Ни к чему это! Пусть виноватится. Ей же ещё отвечать.

Я намылилась, голову мою. Тут в мою дверь барабанят. Да так, что аж стены трясутся!

«Лёгок на помине», — думаю я. Против желания остаться в ванной и смыть шампунь, выхожу и кричу во весь голос:

— Сейчас!

Так и представляю себе Кацубеева. Как он стоит, с воспалёнными от недосыпа глазами. И яростно смотрит на меня. А после хватает, кружит по комнате. Признаётся в любви и бросает меня на постель. Всё же зря, что не смыла шампунь…

Открываю. Там Нина. Бледная, как полотенце у меня вокруг тела.

— Нин, ты чего? — удивляюсь, — Снова понос что ли?

— Нет, — говорит она тихо, — Серёжа.

— Что Серёжа?

— Марина, пусти, — умоляет она.

Я отхожу.

— Закрой двери, скорее, — просит Нина меня, налегает на дверь, — Если будут стучать, то скажи, ты не знаешь, где я.

— Да что случилось-то?! — требую я объяснений.

Прикусив губу, Нина робко бросает:

— Он приставал ко мне.

— О, а вот это уже интересно, — сажусь на постель, позабыв о шампуне в своих волосах.

— Ничего интересного!