Онлайн книга «Бродский, Басманова, третий»
|
— Марина! А мы уж и не чаяли! Протиснувшись к ней, Дмитрий дыхнул спиртом, попытался чмокнуть в щеку — увернулась. — Где же вы пропадали?! — Просто проехала станцию. — Она проехала станцию!! — обернувшись, счастливо кинул он в гомон праздничного стола, но его не услышали. Смотрел недоверчиво, протрезвевшим взглядом: — И кто же вас сюда доставил? — Один хороший человек… Мильтон! — И где же тот мильтон? — воскликнул Дмитрий. — Водки ему!! Вторую часть фразы он выкрикнул, обернувшись к столу, со зверским выражением лица, словно предлагал дать кому-то в морду. — Водки!!! — оживившись, кровожадно повторила дача. — И не жалеть! — Нет-нет, — Марина нервно оглянулась, с надеждой, что страж закона уже уехал. — Он на службе, не пьет. Усмехнулась собственным же словам, своему легкому, уверенному вранью, и повторила: — Нет, не пьет… Неохотно освободили стул рядом с Дмитрием, помедлив, поставили тарелку. С каким-то облегчением сунула ему под столом Лившица, улыбнулась, сказала с робкой игривостью: «Подарочек!» А все-таки донесла! Развернув сверток, Бобышев озадаченно вертел в руках серые корочки. И ведь казалось еще недавно, что должен был как-то взвиться, охнуть, окунуться в печатную редкость — но все это в той, прошлой жизни, что оба оставляли за спинами. В этой же он пьяно кивнул, равнодушно положил томик рядом, на стул; но тут же дернул бедром, и книга завалилась куда-то в нижнюю темень. Ничуть не удивилась: да, так и должно было быть. — Винегрета? А может, и водочки? — спросил сосед с другой стороны. — А то ведь Оськи вашего нет, — он говорил это со значением, ставя нужные паузы между слов: — А Димка и не чешется, не ухаживает за дамой-то. И все буровил, буровил гостью сомневающимся взглядом. Помолчав, сказала — жестче, чем следовало: — Дмитрий исправится, поверьте. И казалось, пора бы освоиться, но сидела как на иголках. Все было здесь чужим: незнакомый дом, малознакомые люди. Чужда и сама ситуация: рядом должен был бы сидеть Иосиф, и все это понимали. Или, скорее, только начинали осознавать: что-то здесь не так. — А теперь к лыжникам! — воскликнул кто-то. — У них музыка и телевизор! Всплеснул шум пьяного одобрения, схлынул людской толпой вниз, по лестнице, на первый этаж. Удивленно смотрела вослед — у лыжников и без того тесно. Куда же все поместятся? Но нижний этаж радостно взревел и стало ясно, что место новоприбывшим найдут. Они остались с Бобышевым одни. Ну почти: кто-то медленно и пьяно ковырял вилкой в салате. Не смотрел на них, но будто оставлен был приглядывать. — Пойдем? — полувопросил Дмитрий. Произнес это тихо, но так, будто сказал иное: пора. Уточнил, уже громче, в сторону: — Хорошо бы прогуляться! Кивнув, встала первой. Сошли вниз, в заваленной шубами прихожей не без труда отыскали свое. Одевались быстро, лихорадочно, и так уж вышло, что не по январю. Шли, оставляя дачу за спиной — в ее освещенных окнах бился свет, мелькали разнокалиберные праздничные тени, смеялся далекий женский голос. Осторожно ступая по снегу, Марина все оглядывалась на праздник, что в последние часы был вместе с ними — но будто и вне их. Двое, мужчина и женщина, еще не преступили черту — но словно бы уже это сделали. Как-то ясно вдруг это осознав, Марина остановилась. Впереди — лишь заледенелое поле залива. Оглянулась в смятении, Бобышев понял по-своему: |