Куда делась та девчонка с задорным смехом и тонкими запястьями, которую я
когда-то забирал из медицинского института? Вместо нее в моем доме теперь жила
вечно ворчащая женщина в застиранном халате. От нее пахло амбулаторной
дезинфекцией, картофельным крахмалом и этим чертовым, въевшимся в стены луком.
Лук, лук, лук… Вся наша жизнь превратилась в эти бесконечные склады, накладные,
тонны земли и сопливой шелухи.
Я задыхался в этом болоте. Имел я право на глоток чистого воздуха после стольких
лет каторжного труда на полях? Имел. Я этот бизнес сам придумал, сам спину гнул,
пока Лиза просто сидела с бумажками. Да любой бухгалтер в районе сделал бы ее
работу за три копейки, а она преподносила это так, будто на ней весь Красный Яр
держится.
Я притормозил перед школьными воротами. В тусклом свете уличных фонарей здание
школы — старое, двухэтажное, из серого силикатного кирпича — казалось унылым и
заброшенным. На стоянке месиво из грязи и подтаявшего снега месили недорогие
машины местных мужиков.
Я припарковал свой пикап чуть в стороне, заглушил мотор. В салоне сразу стало
тихо, только ледяная крупа шуршала по крыше.
Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. В воздухе всё еще витал аромат моего дорогого
парфюма. И сразу перед глазами возникла Оленька.
Мы познакомились три недели назад, когда я привез первую партию дров для
школьной котельной. Я увидел ее на крыльце — хрупкую, в коротком пальто,
растерянно смотрящую на кучу нерубленых березовых поленьев. Она сжимала свои
маленькие пальчики с идеальным, нежно-розовым маникюром и растерянно улыбалась.
Когда она посмотрела на меня своими огромными серыми глазами и тихо попросила:
«Макар Егорович, мне сказали, вы тут самый главный… Помогите, пожалуйста, я
совсем не умею топить эту печку», внутри меня словно плотину прорвало.
Я почувствовал себя мужчиной. Настоящим, сильным, способным защитить и обогреть.
Не партнером по луковому бизнесу, не добытчиком, от которого вечно требуют
отчетов и экономии, а героем.
Рядом с Ольгой я сбрасывал добрый десяток лет. Ее кожа пахла сладкой ванилью и
сочными цитрусами — запахом праздника, легкой городской жизни, о которой я так
мечтал в юности. Ее пальцы — мягкие, теплые, нежные — заставляли мое сердце
колотиться так, как оно не колотилось уже очень давно. Рядом с ней я чувствовал,
что моя молодость не ушла. Она просто ждала своего часа. И этот час настал. Я
заслужил это право — быть счастливым.
Я поправил воротник синей рубашки, вышел из машины и уверенно направился к
школьному крыльцу.
Внутри школы пахло мокрыми полами, мелом и старыми шерстяными пальто — запах из
моего собственного детства. В коридоре толпились другие родители. Усталые
женщины в бесформенных куртках, хмурые мужики в засаленных бушлатах. Они
расступались, здоровались со мной уважительно: «Егорович», «Макар Егорович,
добрый вечер». Я кивал им снисходительно, ощущая свое явное, неоспоримое
превосходство. Я больше не был одним из них. Я был хозяином положения.
Кабинет литературы на втором этаже встретил меня мягким светом и теплом. Ольга
сидела за учительским столом, перебирая какие-то журналы. На ней был тот самый
свитер молочного цвета, который так выгодно подчеркивал ее фигуру. Когда я
вошел, она подняла голову.
Наши взгляды встретились. На долю секунды в ее серых глазах вспыхнула радость —
искренняя, яркая. Она едва заметно кивнула мне, и на ее щеках появились те самые
ямочки, от которых у меня сладко заныло под ложечкой.
