Я сел за одну из задних парт, которая оказалась мне катастрофически мала. Но мне
было плевать на неудобство. Всю следующую часть собрания я не слышал почти
ничего из того, что она говорила про успеваемость, поведение и подготовку к
зимним праздникам. Я просто смотрел на нее. На то, как она плавно двигается у
доски, как держит мел своими изящными пальцами, как звучит ее певучий, мягкий
голос.
«Она должна быть моей, — крутилась в моей голове одна-единственная, обжигающая
мысль. — Полностью. Настоящая женщина. Моя муза».
Когда собрание закончилось и родители начали шумно собираться, направляясь к
выходу, я намеренно не стал подниматься. Дождался, пока класс почти опустеет.
— Макар Егорович, вы хотели поговорить об успеваемости Веры? — Ольга вежливо
улыбнулась оставшейся в коридоре паре мамочек и тихо прикрыла дверь кабинета.
Мы остались одни. В классе было тихо, только лампа под потолком едва заметно
гудела.
— Да, Оленька. О Вере, — я поднялся из-за парты, подошел ближе к ее столу. От
нее пахло так сладко, что у меня закружилась голова. — И о том, как ты
устроилась. Обогреватель хорошо работает? Не мерзнешь ночью?
Ольга кокетливо опустила ресницы, шагнула ближе и коснулась пальцами рукава моей
синей рубашки. Ее прикосновение обожгло даже сквозь плотную ткань.
— С дровами, которые вы привезли, гораздо теплее, Макар Егорович. Спасибо вам.
Вы такой заботливый… Мне здесь так одиноко иногда бывает. Город снится.
— Не надо грустить, Оленька, — я осторожно накрыл ее ладонь своей. Ее пальцы
были теплыми и мягкими, как шелк. — Я рядом. Любые вопросы решим. Скоро в
область поеду по делам хозяйства, могу привезти тебе всё, что нужно. Только
скажи.
Ольга вздохнула, глядя на наши соединенные руки. На ее тонком, изящном запястье
не было никаких украшений — только простая белая ниточка.
— Ой, мне ничего не нужно, Макар Егорович… — тихо прошептала она, но в ее глазах
блеснул вполне понятный, женский интерес. — Хотя… я видела в ювелирном магазине
в райцентре такой красивый золотой браслет. Тоненький, с мелкими звеньями,
плетение «нонна» называется. Он бы так подошел к моему новому свитеру… Но для
простой учительницы это слишком дорого.
Ее слова прозвучали мягко, беззащитно, как просьба ребенка о чудо-игрушке. И
внутри меня поднялась мощная волна мужского тщеславия.
«Я подарю его ей, — мгновенно решил я. — Завтра же поеду в райцентр и куплю. Она
должна носить золото. Моя женщина должна сиять».
— Будет тебе браслет, Оленька, — улыбнулся я, слегка сжав ее пальцы. — Обещаю.
— Правда? — ее глаза просияли таким неподдельным, восторженным счастьем, что я
готов был купить ей хоть весь этот ювелирный магазин. — Вы… вы просто волшебник,
Макар Егорович!
— Для тебя — просто Макар, — тихо ответил я.
Мы постояли так еще несколько секунд, наслаждаясь моментом запретной близости,
пока в коридоре не послышались шаги технички с ведром. Я аккуратно выпустил ее
руку, подмигнул и вышел из класса.
Спускаясь по лестнице, я чувствовал себя окрыленным. Адреналин бурлил в крови,
заставляя меня дышать глубоко и часто. Я сел в пикап, повернул ключ в замке
зажигания. Мотор послушно взревел.
«Браслет… — я задумался, выезжая со школьного двора. — Стоить он будет прилично.
Где взять наличные, чтобы Лиза не заметила?»
Все счета хозяйства были под ее контролем. Каждую копейку эта женщина проверяла
с дотошностью налогового инспектора. Но я быстро нашел решение. Завтра у меня
встреча с поставщиком удобрений из области. Я оформлю закупку суперфосфата по
чуть завышенной цене, а разницу заберу наличными. Или просто спишу сумму на
«упаковочные материалы для зимнего хранения». Лиза ничего не заподозрит. Она
привыкла верить моим отчетам по закупкам, ведь в технологии выращивания она
ничего не смыслит.
