Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 37 – Аглая Северская

Глаза закрылись сами.

Она почти спала, когда телефон завибрировал на тумбочке.

Сообщение. Незнакомый номер — другой, не тот что был у Захаровой.

Три слова.

Игорь хочет говорить.

Три слова светились в темноте.

Игорь хочет говорить.

Марина лежала и смотрела на экран — телефон в вытянутой руке, потолок за ним, тишина квартиры вокруг. Сон ушёл мгновенно, как будто его и не было. Осталось только это — незнакомый номер, три слова и что-то холодное в груди, которое она не сразу опознала как страх.

Не страх. Что-то показалось. Предчувствие, что покой, который она с таким трудом собирала последние недели — черенок за черенком, пост за постом, кружка чая по вечерам — сейчас качнётся. Не рухнет. Качнётся.

Она положила телефон на тумбочку вниз.

Лежала в темноте и думала: кто написал. Не Игорь — это не его стиль, он всегда говорил сам, напрямую. Его юрист? Кто-то из людей, о которых она не знала — из того мира за стеклом, в котором она прожила пятнадцать лет, и который никогда не был по-настоящему ее?

Игорь хочет говорить.

Не Игорь просит. Не Игорь предлагает. Хочет. Как сказать это себе по себе что-то значит — что он хочет. Как будто его желание по-прежнему имеет вес.

Она поймала себя на этой мысли и подержала ее немного. Раньше — имело. Раньше, если Игорь чего-то хотел, она перестраивала свой день, свои планы, иногда свое настроение. Это было так давно встроено, что она не заметила. Как не замечаешь, как дышишь.

Сейчас заметила.

Утром она позвонила Светлане Юрьевне в девяти.

Адвокат ответил сразу — не сонно, не раздражённо. Как человек, который привык, что работа начинается раньше.

— Вчера поздно пришло сообщение, — сказала Марина. — Незнакомый номер. Игорь хочет говорить.

Пауза. Пять секунд, может шесть.

— Скиньте номер, — сказала Светлана Юрьевна.

Марина скинула.

— Отвечали?

— Нет.

— Хорошо. — Голос у адвоката был ровным, но Марина за эти месяцы научилась слышать эту ровность. Сейчас было раздражение — не на Марину, на ситуацию. — Это Соколов Денис. Его младший брат.

Марина помолчала секунду.

— Я не знал, что у него есть брат.

— Он не любил об этом говорить. Разные взгляды на жизнь, мягко выражаясь. — Пауза. — Марина Андреевна, не отвечайте. Ни сегодня, ни завтра. Я сама с ним свяжусь и выясню, что Игорю нужно.

— Ты думаешь, это связано с квартирой?

— Скорее всего. Либо с квартирой, либо он хочет договориться о чем-то до того, как дело сдвинется дальше. — Тон у Светланы Юрьевны стал чуть суше, как ни странно. — В любом случае это должно идти через меня, а не через вас напрямую.

— Понимаю.

— Вы как?

Этот вопрос в ее устах всегда звучал иначе, чем у других. Без сочувственной интонации, без ожидания жалоб. Просто — как специалисту, нужна точная информация о состоянии клиента.

— Нормально, — сказала Марина. — Не выспалась. Но нормально.

— Это честный ответ. — Пауза, и в ней что-то живое, совсем краткое. — Ложитесь спать в следующий раз. Сообщение Дениса Соколова подождет до утра.

Марина почти улыбнулась.

— Постараюсь.

Они попрощались.

Она кофе сделала и встала у окна.

За окном был декабрьский московский день — серый, короткий, уже ранний десятый сумрачный, как ранний вечер. Во дворе, кто внизу был тихим:-то вёл ребёнка в сторону детского сада, шаг шёл медленно и что-то говорила, женщина наклонилась к нему на ходу. Обычная жизнь. Обычное утро.