Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 29 – Аглая Северская

Оля улыбнулась — с облегчением, Марина это почувствовала. Оля всегда боялась тяжёлых разговоров. Он из равнодушия — просто не знал, как в них быть. Это было ее условием, давней, Марина ее знала и не держала из-за недостатка.

— Как ты вообще? — спросила Оля. — Не за вежливость. Как есть.

Марина подумала секунду.

— По-разному, — сказала она. — Утром часто хорошо. Вечером иногда накрывает. В целом — лучше, чем месяц назад.

— Что поможет?

— Растения, — сказала Марина. — Это смешно звучит.

— Нет, — серьёзно сказала Оля. — Не звучит.

Принесли кофе. Оля обхватила кружку ладонями — и Марина поймала себя на том, что женщины на этом жесте с каким-то тихим узнаванием. Люди обхватывают кружки, когда им нужно что-то держать. Она сама так сделала. Мама так делала.

Он так сделал.

Она убрала эту мысль. Аккуратно.

Они говорили долго — сначала осторожно, потом свободнее, как разогреваются мышцы после долгого бездействия. Оля склонна к этому — Дима получил новый проект, они думают переехать в другой район, кот заболел и оказалось, что у него аллергия на корм, который они давали три года. Обычная жизнь, живая, со своими котами и переездами.

Марина слушала и думала, что соскучилась. Не по Оле конкретно — по вот этому. По разговору в котором нет темы следствий, нет Захарова, нет протоколов. Просто кот с аллергией.

Потом Оля спросила — осторожно, с паузой перед беспокойством:

— Марин, ты знала? Ну — про то, что у него там было. С существенным.

Марина посмотрела на нее.

— Нет, — сказала она. — Совсем не знал.

— Я так и думала. — Оля смотрела в кружку. — Просто Дима говорил, что там всё сложно, что ты, наверное, конечно... Я не верила.

Что-то внутри у Марины стало холоднее.

— Дима говорил, что я в курсе?

— Ну — не прямо. Что у Игоря всё общее с семьёй, что жена всегда знает. Я говорю ему: Марина не такая, она в другом живёт, в своих растениях. А он — ну мало ли.

Марина сидела с этим несколько секунд.

Жена всегда знает. Дима — тихий, приятный Дима, который всегда смеялся над своими шутками и однажды помог перевезти горшки, когда она переставляла стеллаж. Дима думал, что она знала. Или установили, что знали.

— Дима ошибся, — сказала она ровно.

— Я знаю, — сказала Оля быстро. — Я ему и сказал.

— Хорошо.

Пауза. За окном прошла женщина с собакой — большой, лохматой, которая тянула поводок и оглядывалась на всех с одинаковым восторгом.

— Марина, — тихо сказала Оля. — Ты злишься на меня? За то что я долго не звонила?

Марина посмотрела на нее. На рыжий свитер, на немного виноватые глаза, на руки, которые снова заняли кружку.

— Нет, — сказала она. И подумала — честно ли это? Подождала секунду. — Мне было одиноко в первый раз. Но зла нет. Я понимаю, как это работает.

— Как?

— Когда пара раз кому водится — люди не знают их. Особенно, если дружили через него. — Она помолчала. — У вас с Димой было больше общего с Игорем, чем со мной.

Оля молчала. Это была правда, и они обещали это знать.

— Я хочу, чтобы было иначе, — сказала наконец Оля. — Если ты не против.

Марина смотрела на нее.

Вот оно. Простое, прямое, без украшений. Я хочу, чтобы было иначе. Не нам следует общаться, не я считаю себя виноватой, не давай встречаться ради поддержки. Просто — хочу другого. Если ты не против.

— Не против, — сказала Марина.